Владычица Эббона

И остаётся лишь болезненное наслаждение от его жёстких толчков, лишь его глаза смотрящие мне в душу, лишь наше хриплое дыхание, движение двух тел и бешенный стук сердец.

Остаётся бурлящая в крови животная потребность, острая, на грани боли, на грани выносимого, когда кажется, что сердце сейчас разорвётся, если ещё немножко, если ещё чуть-чуть… ещё толчок, ещё один… так сильно, так глубоко…

И мир разлетается вдребезги, осыпаясь обжигающими осколками, заставляя уже меня рычать содрогаясь в руках моего мужчины.

 Когда меня одна за одной накрывают волны такого дикого удовольствия-боли, что дышать почти невозможно. Когда он впивается в мои губы, рыча что-то невразумительное, последним ударом проникая, кажется, в самую душу.

Мир замирает так. И кажется, что нет в нём никого кроме нас. 

– Со мной что-то странное происходит, – замечаю тихо, когда мы с Синном уже завтракаем вдвоём в моей гостиной спустя пару часов после нашего столь бурного пробуждения. 

Солнце уже на половину показалось на горизонте.

Скоро новый день полностью вступит в свои права. Но я пока позволяю себе не думать об этом и просто наслаждаться. Приятной, хоть и немного болезненной истомой в теле, нашим совместным утром, объятиями, взаимной заботой, нежными ласками, поцелуями. 

Но... о некоторых вещах не думать всё-таки не получается. 

Невозможно не почувствовать, как напрягается в ответ на мои слова мужское тело рядом со мной, как сжимается на бедре его рука. Да и внимательный пристальный взгляд тоже весьма ощутим.

 

Такая острая реакция меня несколько удивляет, поэтому я поворачиваю к Синну голову вопросительно вскинув брови.

– Надеюсь, ты не относишь к странностям нашу близость? – сужает он в ответ глаза. – Или то, что решилась на неё?

– Что? – вот такого вывода я не ожидала. Качаю решительно головой. – Нет, конечно. Решилась я, потому что хотела этого.

– И не жалеешь, сейчас? Учти, отступить я тебе уже не дам, – Синн подтягивает меня к себе, зарываясь лицом в шею, находит губами саднящее место, где ещё совсем недавно вонзались в моё тело его клыки, а сейчас уже почти всё зажило.

– Моя теперь.

– Да вы собственник, Синнард Верр, – хмыкаю я, не отказывая себе в удовольствии прижаться к нему теснее, откинув голову, подставляясь под ласкающие поцелуи.

– Даже не сомневайся, – тихо чувственно рычит он. Но всё же поднимает лицо, и наши взгляды встречаются. – Так о чём ты? О пробуждении своего зверя?

В ответ я всего лишь киваю.