Владычица Эббона

Опутать меня собой, своим всеобъемлющим присутствием в моей жизни, сделать зависимой от него… Впрочем он уже, кажется, это со мной сделал.

– Может тебе ещё и место в моей гардеробной выделить? – ворчу я сердито, хотя сама уже невольно запрокидываю голову, открывая ему шею, подставляясь под обжигающую ласку мужских губ.

– Ну если ты настаиваешь, – ухмыляется коварный оборотень.

И вот как перед ним устоять? И нужно ли?

– Не думай, будто я не понимаю, что ты делаешь, – заставив себя отстраниться, поднимаю на него хмурый взгляд.

– Я не готова дать тебе тот ответ, которого ты хочешь.

– Потому я и не спрашиваю пока-что, любовь моя, – в его глазах я читаю понимание. А ещё готовность добиваться нужного ему ответа, сколько понадобится. Бороться за меня до конца.  

Если бы речь шла только обо мне и моём сердце. Если бы я так просто могла быть с тем, кого люблю. Но… Он ведь не смирится с ролью консорта. Даже если вдруг будет утверждать обратное.

Это просто будет против его природы, против его сути. Я не имею морального права этого от него требовать. Да и не хочу. Потому что, как бы меня не бесили его диктаторские замашки, люблю я его всё равно таким, какой он есть. 

А отдать Синну корону Эббона… не могу уже я.

Получается, что приемлемых для нас обоих вариантов остаётся не так уж и много. Всего один, если задуматься… Вот только возможен ли он на самом деле? Какие будут последствия для моей страны и моего рода, для меня, для нас? Это слишком сложно, чтобы решать на эмоциях.

Нужно обдумать всё и досконально изучить семейный архив.

А значит, решение откладывается до того момента, как у меня появится время на его принятие.

Когда уже эти бесовы заговорщики богам души отдадут. В печёнках сидят уже, твари.

– Что-то удалось узнать от пленных? – меняю я тему на более насущную и, высвободившись из рук Синна, принимаюсь одеваться.

– Кое-что удалось, – спустя пару секунд задумчивого молчания кивает мой мужчина, наблюдая за мной.

– Они все были под воздействием? – бросаю на него хмурый взгляд. Взяв с ящика в гардеробной бельё, а с полок чёрную рубашку и такие же штаны, возвращаюсь с ними в спальню, вынудив посторониться подпирающего дверной косяк Синна. Инстинкты во мне требуют большего пространтсва, когда рядом находится столь матёрый хищник, пускай даже мой. 

– В большинстве своём.