Владычица Эббона

– Не удивлюсь, если теперь по Академии начнёт гулять слух, что ночами тут бродит призрак злобного декана и наказывает нерадивых студентов, пугая их до икоты и спуская со ступенек, – посмеиваясь, сообщаю Синну, когда мы всё же заходим в вестибюль общежития.

– Я вроде как жив, – дёргает он губами в саркастической гримасе.

– Сомневаюсь, что это станет веским препятствием для бурной фантазии студиозусов, – улыбаясь, снова качаю головой и, отряхнув с ног снег, направляюсь к лестнице. – Ты для них и так личность, овеянная тайнами и домыслами, тот, кого боятся до дрожи и кем восхищаются до жути.

Так что точно быть новой байке. А в качестве откупа наверное решат целовать твою статую.

Представив невольно, какое паломничество потянется на второй полигон, я снова прыскаю от смеха. Сама не знаю, почему меня так эта ситуация рассмешила. Наверное, нервы сказываются. 

–  Какую статую? – подозрительно интересуется, шагающий следом за мной Синн.

– О, ты не знаешь о статуе? – останавливаюсь и удивлённо оборачиваюсь к нему.

– Не знаю, как видишь. Просветишь меня? – сужает он глаза.

И почему в стенах Академии этот мужчина даже мне, привычной к нему, вдруг начинает казаться настолько суровым, что аж дрожь берёт? Наверное, это все оттого, что изначально Синн был для меня прежде всего невыносимо-деспотичным наставником и преподавателем, а уже потом нагло похитил моё сердце.

– Просвещу, – усмехаюсь, склонив голову набок.

И да, откровенно любуюсь доставшимся мне от судьбы мужчиной.

Надо же, чуть больше месяца назад я даже подумать не могла, что настолько увязну в чувствах к этому невыносимому тирану и манипулятору. Что признаю своей парой принца Верриды. Впрочем тогда я многого представить не могла из того, что со мной произошло за это время.   

– На втором полигоне стоит статуя тебя. Ледяная и очень похожая на оригинал, – сообщаю ожидающему моего ответа Синну.

– Ледяная, говоришь, – вскидывает он бровь. Шагает ко мне, приближая лицо к моему, обволакивает жаром своего тела.

– Думаю, ты, как никто, знаешь ледяной я, или нет.

– Меня вполне устроит, если ледяным тебя будут считать все твои поклонницы-студентки… и подчинённые тоже, – мурлычу, подаваясь ему навстречу и пристально смотря в глаза. Совершенно не пряча ревнивых ноток. Имею полное право теперь. Это мой мужчина.

В его взгляде мелькает искреннее удивление, которое тут же сменяется полной мужского удовлетворения ухмылкой.