Владычица Эббона

У тебя забот хватает и без того, чтобы меня успокаивать. Просто я за тебя переживаю очень, – она отстраняется и заглядывает мне в лицо. – Торалд явился сегодня с этого вашего Совета бледный, как полотно, в крови. Но ничего не рассказывает.

– Все советники давали клятву о неразглашении, поэтому дядя и не может тебе ничего сказать, – объясняю я. – И я не буду, извини. У меня безопасник строгий.

– Да что ты говоришь? – хмыкает тётя. – Очень строгий?

– Угу. Очень, – улыбаюсь ей. Обвожу внимательным взглядом святилище, натыкаясь на застывшие у двери фигуры телохранителей.

И склоняюсь к тётиному уху, чтобы продолжить шёпотом: – А ещё невероятно умный, хитрый и пронырливый. А мне очень нужно кое-что организовать так, чтобы он не узнал раньше времени. Это крайне важно. Поможешь? Я в этом деле только на тебя могу рассчитывать.

– И что же? –  заинтересованно подаётся она ко мне ближе.

– Вот здесь всё написано, – я вкладываю в её ладонь подготовленную для неё же записку. – Сожжёшь, как прочитаешь. Хорошо?

– Такие предосторожности, – тревожно тянет тётя.

– Ты его в чём-то подозреваешь?

– Нет. Больше нет. Я полностью доверяю ему, – произношу абсолютно уверенно. – И люблю. Ты поймёшь всё, когда прочтёшь. А сейчас пойдём, а то вон те ребята что-то заподозрят, доложат ему и испортят весь сюрприз.

– Даже так? – потрясённо вскидывает брови баронесса Аддор. – Значит, вот почему ты так злилась на него. Конечно, можешь на меня рассчитывать, дорогая. Я всё сделаю.

– Спасибо, – только и успеваю я произнести перед тем, как в зал святилища вдруг входит тот, о ком шла речь.

Наверняка братцы-телохранители уже успели сообщить ему, что я из архива вышла. Ну не мог же он сам это почувствовать. Или мог?

– Ваше величество, баронесса Аддор, – склоняет Синну учтиво голову, обводя меня пристальным изучающим взглядом. – Баронесса, позволите мне украсть у вас вашу племянницу по очень срочному делу?

– Конечно, советник Верр. Только вам и позволю, – улыбается тётя, рассматривая Синна теперь уже с откровенным интересом.

Но записку она при этом уже давно, благополучно и незаметно спрятала в свой рукав. Рассмотрев же и оценив по достоинству мой выбор почти во всей красе, поворачивается и целует меня в щёку.

– Талли, когда у тебя появится время, очень надеюсь услышать от тебя всё, что пожелаешь мне рассказать. А сейчас, прошу меня извинить, я пойду к своему супругу, проверю, как он себя чувствует.

И, кивнув Синну на прощание, она с элегантным достоинством удаляется.