Владычный полк

Андрей опасался, что писарь на голодный желудок быстро захмелеет, и тот принялся за кашу.

Когда Сафон наелся и выпил изрядно, Андрей забросил наживку.

– Ты ведь можешь деньгу зашибить.

– О! И чисто! Подьячий доволен, в пример меня ставит.

– Молодец, давай за то выпьем!

Писарь снова опростал кружку, Андрей лишь пригубил. За соседним столом уже выпили, шумели.

– А ты, когда пишешь, делай список.

«Списком» в то время называли копию.

– Зачем? – икнул писарь.

– Мне принесешь, а я тебе денежку дам.

– Боязно. Вдруг узнают.

– Я рот на замке держать буду. Если же и ты будешь осторожен, то кто узнает? А чтобы видаков не было, я здесь же, в трактире, комнатку отдельную сниму. Там и выпьем, и покушаем.

Писарь задумался. Хоть и пьян был, а понимал, что за пустые бумажки деньги никто не даст.

– Хорошо, – кивнул он, – через два дня.

Андрей вылил в кружку остатки пива из жбана.

– Ну, давай на посошок. Тебе завтра на службу, мне по делам.

Они выпили, доели рыбу и разошлись. Если писарь не сдрейфит, Андрею повезло.

– Ох и пахнет от тебя, – потянул носом Егор, когда Андрей заявился домой. – Как из пивной бочки!

– То ли еще завтра будет, после ужина с барином! Ты все сделал?

Пока Егор утром торговал, Андрей с тряпкой в руках навел в доме порядок. Дом стоял без женской руки, и кое-где уже была пыль и паутина. Выглядел он до уборки неухоженным, явно снятым на время.

Потом Андрей и сам спустился в лавку, пообщался с покупателями. Ими были в основном немцы из слободки – должны же они его хоть иногда видеть в лавке?

Тем временем Егор принес заказ из трактира.

Едва они все расставили и разложили, как на крыльце раздался стук сапог, и Андрей помчался вниз по лестнице встречать гостей.

Старшина Краузе был нарядно одет, рядом с ним стоял боярин. Он был лет сорока, с русой бородкой, довольно упитанный и розовощекий, в синем кафтане, подпоясанный наборным поясом.

– Очень рад, входите, гости дорогие!

Первым порог переступил боярин. Вероятно, он ожидал, что ему, по русскому обычаю, поднесут корец со сбитнем. Ан нет, в слободе были заведены немецкие порядки.

Поднявшись в трапезную, он осмотрел углы в поисках иконы; не найдя, крякнул с досады.

– Проходите, гости дорогие, садитесь. Меня зовут Вилли.

– Боярин Замойский, – солидно представился гость.

Краузе представляться не стал, его знали и так.