Владычный полк

Боярин принял его в горнице.

– Здравствуйте, Григорий Степанович! – поприветствовал Андрей боярина.

– Вечер добрый, Вилли! Садись.

Андрей покосился на иконы в красном углу, но креститься не стал. Он же «немец», лютеранин, не пристало ему православным иконам поклоняться.

По традициям деловой разговор сразу не начинался. Сначала беседовали о погоде, о семье, о видах на урожай. Андрея такие разговоры тяготили и раздражали – лишняя трата времени. Боярин, видимо, временем не располагая, думал так же.

– Я помню наш разговор, Вилли, потому краток буду, время позднее.

– Сведения достоверные?

– За них ручаюсь. И еще: нескольких бояр и купцов новгородских подкупили, причем опричники, но под личиной Литвы. Теперь на вече они за Литву кричать будут.

– Ага, понял. Царю доложат, что Новгород под руку Литвы отойти хочет, вере православной изменить.

– Верно мыслишь. Тогда Новгород повоевать можно будет.

В принципе – ничего нового Андрей не услышал, только подтверждение получил.

– Очень важно – кто эти бояре и купцы? Я имею в виду – в Новгороде?

– Сложно с этим. Одну фамилию знаю – Щукин, купец. Случайно подслушал.

– Все. Как будет что-то новое – извещу.

Андрей достал серебряный рубль и положил на стол.

– Более серьезные сведения будут – и деньги прибавятся.

– Только аккуратней, вроде как невзначай. Ты, боярин, живым мне больше нравишься.

– Я себе тоже. Прощай!

Холоп, поджидавший в сенях, с поклоном проводил Андрея до ворот.

По дороге к дому Андрей неспешно размышлял. В принципе, даже одна фамилия стоила серебряного рубля, хотя на эти деньги хутор купить можно было. Но лиха беда начало. Боярин начал приносить пользу, и это главное. А деньги – они засасывают. Коготок увяз – всей птичке пропасть. Надо Егора в Новгород посылать. Как не вовремя! Не хватает ему людей. Завтра Егор уедет, и придется самому в лавке стоять. А что за купец, если лавка закрытая стоять будет? Вопросы или любопытство ненужное возбуждаться станут.

Придя домой, Андрей позвал Егора. Тот уже спать собрался.

– Придется тебе, Егор, завтра в Новгород к Гермогену ехать, бумаги ему передать. А на словах скажешь: купец Щукин москвичами подкуплен, на вече за Литву кричать будет. И еще: пусть, кроме тебя, еще помощника мне даст, а лучше – двух. Вот ты сейчас на три-четыре седмицы уедешь, в лавке стоять надо – а кто с людьми встречаться будет? И еще задумка есть.