Владычный полк

– Ты поговори, с кем положено, кто толмачами заведует. Дело, я полагаю, не быстрое. Я к тому времени бороду отращу, в одежды подобающие оденусь.

– Я ведь крест на верность государю целовал.

– Разве это измена – человечка знакомого на государеву службу устроить? Ты сколько жалованья получаешь?

– Один рубль. – Сафон помолчал и добавил: – В год.

– Ну вот. А я тебе золотой талер дам. На эти деньжищи ты можешь село купить или лавку с товаром, купцом стать.

Сафон колебался – Андрей по глазам видел. Тогда он привел последний довод:

– Ты поговори.

Может, еще не возьмут меня, и у тебя совесть чиста будет.

– Поговорить можно, – вздохнул с облегчением писарь. – Ты только про бороду не забудь.

После расставания Андрей пошел домой. По случаю позднего времени в лавке не было никого – ни покупателей, ни Василисы. Андрей объяснил Егору ситуацию – отращивать бороду и одновременно быть на людях невозможно.

– Ты, Андрей, когда в город входить будешь, лицо тряпицей замотай. Кто поинтересуется, говори, что зубы заболели, щеку раздуло – у моего деда так было.

Щеку разнесло – ужас! Даже глаз заплыл. Он и к бабке ходил – заговаривать. Так еще и яйцо горячее к щеке прикладывал.

– Попробовать можно. А завтра на торг пойдешь, только не сюда – в Немецкую слободу. Одежду – зипун, рубаху и штаны купить надо, в какой московиты ходят. И про сапоги не забудь. Я должен выглядеть как местный.

– У них говор немного не такой, акают.

– Имя и фамилию надо подобрать, дом. А вдруг проверят?

Фамилию и имя Андрей решил оставить свои – Андрей Кижеватов.

Звучит нормально. А сказаться рязанским офеней – пусть проверяют. В таком случае даже московского акцента изображать не надо.

Короче, весь вечер он придумывал себе «легенду». Решил не мудрить, если спросят – рассказать о своей переяславльской жизни. Хоть и век прошел, и изменилось многое. Но всех мелочей продумать нельзя. Хотя он и сомневался, что будут интересоваться подробностями.

Егор принес одежду, а Андрей сказал, что дом искать не надо.

– Ох, Андрей, в самое логово забираешься. Как бы голову не сложить.

– Бог не выдаст, свинья не съест, – отшутился Андрей. – А у меня о другом голова болит. Представь: меня возьмут на службу. В лавке бывать днем я уже не смогу, на встречи с полезными людьми прийти будет нельзя. Я ведь для них немцем был, и вдруг – борода и одежда. Не поверят больше.

– Да, сложно с этим. Некоторые связи, откуда ценные сведения не поступают, оборвать можно.