Владыка башни

Главарь дрался яростно, но недолго. Когда он упал, его люди не разбежались прочь, доказав, что истинная дружба и уважение встречаются даже среди отребья. Последний разбойник, чьи длинные волосы были заплетены в тугие косички, а вокруг глаз и рта виднелась россыпь декоративных шрамов, принялся проклинать Френтиса, поливая его непонятной альпиранской бранью, и удвоил напор. Но, разгорячившись, он так сильно размахнулся зазубренным копьем, что сам подставился под удар. Сапог Френтиса угодил ему прямо в челюсть.

Потеряв сознание, бандит рухнул на пыльные камни.

— Он нас видел, — сказала женщина, принудив Френтиса взять меч и опустить его на горло бандита…

…бок зудел нестерпимо, так сильно, что он удивлялся, как еще не вспыхнула его рубаха, ослепив женщину…

…лезвие упало, перерубив позвоночник. Мужчина дернулся и умер.

Они забрали разбойничьих лошадок — приземистых, толстоногих животных чуть крупнее пони — и поскакали на север. К вечеру кони выдохлись, но женщина продолжала их гнать, пока к утру те не пали.

Дальше два дня шли пешком, пока не показалась наконец Альпира — столица империи.

— Великолепный город, да? — спросила она. — Дороги они строят дерьмовые, зато города…

Альпира напоминала огромную ячеистую сеть, образованную рядами стоявших вплотную домов и башен, ее обрамляли мощные стены пятидесяти футов толщиной. В иных обстоятельствах у Френтиса захватило бы дух от такого зрелища, но сейчас в голове у него смердели трупы. Батрак, оторвавшись от плуга, поднял затекшие руки и подошел к ним, широко улыбаясь, — решил, наверное, что путешественники хотят спросить у него дорогу.

Френтис перерезал ему горло ударом кинжала, а затем они стояли и смотрели, как жизнь вместе с кровью вытекает из упавшего тела.

— Видишь? — Женщина указала пальцем на сверкающий под вечерним солнцем купол. — Императорский дворец. Каждый дюйм этого купола покрыт серебром. Интересно, что будет, если все это поджечь?

Разбив лагерь на ближайшем холме, они глядели, как на город опускается ночь.

Тени удлинились, и в сумерках город постепенно превращался в противоестественно идеальную паутину огней. Женщина достала из мешка вощеный пергамент, развернула, проглядела все имена и бросила свиток в костер, где он почернел и скукожился, пожираемый язычками пламени."

"— Ты до сих пор так ничего и не понял, не правда ли? — спросила она. — Не понял, зачем нужны эти убийства?

Френтис продолжал молча смотреть на догорающий клочок пергамента.