Владыка башни

Перевела взгляд с женщины на Френтиса и его окровавленный кинжал, потом — на молчащего мальчика, держащего Френтиса за руку. И тогда в ее глазах появился наконец страх.

Боль в боку пульсировала, словно острый шип вновь и вновь погружался в изъязвленную плоть…

— Если вам известно так много, — ровно произнесла Эмерен, — значит, вы должны знать, что я не обладаю никакой властью. У меня нет рычагов давления на императора, и плакать по мне он не будет.

— Наша цель — отнюдь не слезы императора, — ответила женщина, усевшись на высокую мягкую кровать и болтая ногами, словно девчонка.

 — Мне кажется, вас могут заинтересовать кое-какие факты, касающиеся вашего последнего визита на Мельденейские острова. Вы знали, что, если бы ваш хитроумный план сработал, это было бы нам только на руку? Мы больше не пытаемся изловить Аль-Сорну, теперь нам нужна его смерть. Он — герой всех предсказаний, каждого видения наших провидцев. Он стоит у нас на пути, он — непреодолимое препятствие, он спасает тех, кого мы хотим видеть мертвыми, и убивает тех, кто нужен нам живыми. Таких, как ваш муж, например, по которому так горюют.

Глаза Эмерен сверкнули, вместо страха в них вспыхнула ярость.

— Да-да, — продолжала женщина, — предсказания вполне однозначны. Если бы твой муж пережил встречу с Аль-Сорной, он подстроил бы убийство императора, обвинив в преступлении агентов Объединенного Королевства, и спровоцировал новую войну. Эта война длилась бы годами, окончательно подорвав силы империи. А сам Селиесен Макстор Алюран превратился бы в чудовище, в жесточайшего тирана во всей альпиранской истории, в страх и погибель своего народа.

И тогда бы, на все готовенькое, пришли наши войска.

— Мой муж был хорошим человеком, — хрипло произнесла Эмерен.

— Ваш муж жаждал плоти других мужчин, вы же вызывали у него лишь отвращение. — Женщина перевела взгляд на мальчика. — Удивительно, как это ему вообще удалось зачать ребенка? Впрочем, долг принуждает нас и не к таким гнусностям. Взять хотя бы моего суженого. То, что я заставлю его совершить, причинит ему невыносимую боль, но я это сделаю.

Ибо моя обязанность — воспитать его в духе наших взаимоотношений. Он, видишь ли, меня не любит. Безответная любовь к мужчине… — Она вздохнула и грустно улыбнулась Эмерен. — Ну, полагаю, в этом вы неплохо разбираетесь. Кровь ребенка, выпущенная на глазах матери, ляжет тенью на его душу, и это приблизит нас друг к другу. Каждый раз, когда мы вместе убиваем кого-нибудь, наша связь крепнет.