Владыка башни

 — Да, ты действительно хорошо понимаешь аудиторию.

— Безмерно счастлив, что угодил вам, хозяйка.

— Угодил мне? Ну, это вряд ли. Зато наверняка угодил этому тупице, моему благородному супругу. Будь уверен, завтра же эти писульки будут отосланы в империю на самом быстром корабле с повелением сделать тысячу копий для немедленного распространения. — Она отшвырнула пергамент. — Скажи мне теперь, и я требую, чтобы ты отвечал честно: как получилось, что королевская гвардия потерпела поражение от его руки?

Я сглотнул подступивший к горлу комок.

Женщина приказывает говорить правду, но после того, как эта самая правда окажется в супружеской постели, на что мне останется рассчитывать?

— Хозяйка, я, может быть, использовал излишне цветистые выражения…

— Говори правду, я требую! — Ее тон вновь сделался резким и повелительным: она владела рабами всю свою жизнь.

— Королевская гвардия пала, раздавленная превосходящим числом противника и предательством в своих рядах. Они бились отважно, но силы оказались неравны.

— Понимаю. Ты тоже сражался?

Я?! Когда исход сражения стал очевиден, я исхлестал своего коня до крови, надеясь спастись в тылу. Только вот никакого тыла я не нашел. Повсюду были воларцы, они убивали всех подряд. Найдя подходящую груду тел, я спрятался под ними и выполз только в темноте, чтобы тут же быть схваченным охотниками за рабами. Они знали свое дело и хотели сразу определить истинную стоимость каждого пленника. Моя ценность стала им понятна после того, как с первым же ударом из меня выбили мое настоящее имя.

Эта женщина купила меня на привале, выдернув из закованной в цепи шевелящейся толпы пленников. По-видимому, у воларцев был приказ оповещать ее обо всех попавших в плен ученых. Судя по размерам кошелька, переданного надсмотрщику, я показался ей ценной добычей.

— Я не воин, хозяйка.

— Надеюсь. Я купила тебя отнюдь не ради твоей воинской доблести. — Она встала и несколько мгновений молча смотрела на меня.

 — Ты хорошо скрываешь свои чувства, но я вижу тебя насквозь, лорд Вернье. Ты нас ненавидишь. Ты подчинился после побоев, но ненависть все еще там, внутри, словно сухой трут, только и ждущий искры.

Я не отрывал взгляд от пола, сосредоточившись на узорах деревянной обшивки. Но ладони у меня вспотели. Она властно приподняла мое лицо за подбородок. Я закрыл глаза и постарался сдержать стон ужаса, когда она поцеловала меня, едва коснувшись губами.