— А обязанности префекта приму я.
— Это несколько необычно. Почему мы должны слушаться вас, госпожа? — прищурился Артемий, а словене, командиры тагм, поддержали его согласным гулом. Подчиняться женщине? Да отродясь такого не бывало!
— Такова воля великого князя Самослава! — Юлдуз вытащила из-за пазухи золотую пластину, на которой была отчеканена звезда и выбита надпись: «Владеющего этим слушать так, как если бы я сам отдавал приказ»."
"— Золотая пайцза! — выдохнули все и ударили кулаком в грудь, склонив головы. — Мы только сказки о ней слышали!
Впрочем, и это успокоило воинов не слишком, и они смотрели на Юлдуз исподлобья, словно ожидая от нее какой-нибудь бабьей глупости.
Они ошиблись.
— Его светлость понимал, что нечто подобное может произойти, — голос Юлдуз едва дрогнул. — Война есть война. И на случай смерти мужа я должна взять на себя бремя власти. От имени сына… На время… Пока из Братиславы не пришлют замену.
Она посмотрела на командиров, чувствуя на себе их недоверчивые взгляды. Они словно выворачивали ее изнанку и прорезали насквозь.
Княжна пыталась выглядеть спокойной и уверенной, хотя никакой уверенности на самом деле не ощущала. Напротив, ее сердце колотилось, словно попавшая в сеть птица. Тем не менее, Юлдуз уняла дрожь и произнесла:
— Волей великого князя Самослава командовать войском будет легат Артемий! А тех, кто его ослушается, казнят за измену!
Что же, с таким приказом все были согласны, и на лицах командиров растерянность уступила место деловитой задумчивости. Им теперь нужно собрать сотников и в предельно доступных выражениях объяснить, что князь в войске есть.
И хоть зовут его не Святослав, а Александр, так то не их ума дело. Их дело воинское — солдат в чувство привести, и дисциплину во вверенной части восстановить. Если нужно, с помощью кулаков и виселицы.
— Арабы скоро пойдут сюда! — пропыленный всадник из разведывательного патруля зашел в шатер. — Они собирают свои отряды по всему правобережью!
— Действуй, легат! — сказала Юлдуз. — Князь будет вместе со своим войском.
Это будет либо мой муж, либо мой сын.
Все вышли, а она села у постели Святослава, который дышал тихо и редко. Он был похож на мертвеца, и она приложила ухо к его груди, боясь услышать там тишину. Но нет, сердце Святослава билось часто-часто, но при этом как-то глухо. Так не должно быть, Юлдуз это знала точно. Ведь она много раз засыпала на его груди, слыша размеренные удары сердца могучего воина.
— Прости меня, — шептала она, глотая бессильные слезы.
