А касательно сапёров, товарищ первый секретарь, то поля они, правда, расчистили, а вот луга ещё в минах. И луга, и лес.
– Решим, решим и этот вопрос. – И первый секретарь что-то коротко чиркнул в перекидном календаре.
Спустя два дня по Дремотихе уже ползали трактора. И Кондратий Герасимович, стоя рядом с Трофимом на бугре блиндажа, с азартом следил за тем, как из-под плугов легко, без натуги льётся чёрный отвал свежей, гýляной-перегýляной земли, как пылят, подпрыгивая, бороны и как за ними ходят, важно, по-хозяйски широко ступая, чёрные лоснящиеся грачи.
И был он в те минуты похож на цыгана, который с жадной улыбкой смотрел на жеребца, купленного совсем задёшево, можно сказать, даром.
Быстро, и правда что в несколько дней, закончили с озимым севом и зачали пахать под пар. На тракторах и на плугах сидели девчата. Командовала бригадой Клавдия Семёновна. Её трактор прошёл первую борозду. Она сама проверяла и глубину вспашки, и следила за работой сеялок. Инженер и агроном в едином лице.
В последний день снова собрались в Нелюбичах мужики.
Сварили эмтээсовской бригаде ведро ухи. А Фёдор, глядя на трактористок, пошутил:
– Вот, девчат, жизнь какая пошла. Вы – мужицкую работу делаете, пашете да сеете, тракторами управляете и прочими механизмами, а мы, мужики, кашеварим вам.
– Вы уж не обессудьте, милыи, – суетился Кондратий Герасимович, особенно поглядывая на Клавдию Семёновну, то и дело заботливо подливая в её котелок окунёвую гущу. – Будет время, когда мы вас не рыбой, а хорошим мясом кормить будем.
Женихов вот своих оженю, будут в колхозе доярки и свинарки. Приедет бригада из мэтээса, а мы для неё – бычка забьём, поросёночка зарежем. А то и мои женихи худоватые. Да и вы, милыи, не больно-то гладкие.
Кондратий Герасимович балагурил с трактористками, не жалея слов и похвал. Настроение у него было хорошее. Дело сделано. Озимый клин засеян и теперь надо было ждать всходов. Зябь тоже запахана.
– А мы завтра начнём зимовье строить, – сказал Кондратий Герасимович. – Только вот лес ещё не перевезли.
– Где ж он у вас? – спросила Клавдия Семёновна.
Она уже порядком раскраснелась от наваристой нелюбинской ухи и лестных слов председателя. Так что спрашивала, как сразу смекнул Кондратий Герасимович, не без умысла.
– На вырубке. Километра полтора отсюда. Там лежит. Хлыстами. Ещё даже и не разобрали.
– Дорога туда есть?
– Есть дорога, Клавдия Семёновна. Как ей не быть, если мы туда всегда за деловым лесом ездили. Старый большак. Сухой. Проезжий вполне.
