Он отложил его и кинулся угощать Надю варёной картошкой и солёными огурцами. Огурцами его обеспечила красниковская сестра Агриппина Михайловна. Насолил целую бочку. Бочку раздобыл в райцентре, в заготконторе. Везде нашлись старые знакомые и доброхоты.
Пока Кондратий Герасимович угощал почтальонку Надю, Трофим разглядывал письмо и штемпели. Надя кивнула:
– Мальчонка-то, дядя Кондрат, читать не умеет.
И его как в сердце кольнуло: как же он не подумал, как же он забыл о том, что парня учить надо?
– Завтра в школу повезу, – сказал он.
– Слышь, Троха-Трофим, завтра мы с тобой в Гуличи поедем. В школу. Хочешь учиться?
Мальчик радостно улыбнулся, как будто только того и ждал:
– Хочу, дядя Кондрат! – И неожиданно, движимый каким-то порывом благодарности и счастья, какого, может, и сам от себя не ожидал, кинулся к нему и крепко, насколько хватало мальчишеских сил и цепкости, обнял.
Кондратий Герасимович почувствовал, как перехватило разом горло и табачный дым полез в глаза, смешался со слезами.
Отвернулся, закашлялся…
Назавтра он пораньше запряг кобылу, бросил в повозку охапку сена и отвёз Трофима в Гуличи.
Марья Сидоровна собиралась в райцентр на совещание.
– А меня что-то не вызывают, – посетовал Кондратий Герасимович. – Я, видать, у них пока во втором эшелоне числюсь.
– И радуйся. Меньше спрашивать будут, – подсказала ему Марья Сидоровна.
– Да я спроса не боюсь.
А вот вопросы у меня поднакопились.
– Тогда поехали.
В тот день на железнодорожную станцию пригнали вагон с лошадьми. Пришёл он не с востока, как это было прежде, а с запада, со Смоленска. Это были выбракованные армейскими ветеринарными службами кони, присланные по разнарядке, как пояснил первый секретарь райкома партии, на подъём разрушенного народного хозяйства в районы, бывшие в оккупации.
Выделили пару коней и для Нелюбичей. Осматривая нежданный подарок и радуясь тому, что не зря поехал с Марьей Сидоровной на совещание, он увидел человека в шинельном полупальто, который пристально смотрел на него.
Да это ж никак спаситель мой Пётр Фёдорович, догадался Нелюбин, узнавая и осанку старика, и его внимательный взгляд. Тот тоже уже шёл навстречу, взмахивал рукой и окликал его по имени.
Глава двадцать первая
Головную машину остановили ручными гранатами.
