И тотчас в трубке послышалось:
– Вот и я, Сашка, смеюсь. Ты только вот что: людей своих держи в окопах, пусть не расхолаживаются, потому как всё может быть. Перед нами не простые солдаты. Эсэс да власовцы. Этим сдаваться, сам понимаешь, – шанс выжить небольшой. На ком расстрелы, на ком сожжённые деревни… Да и сам не геройствуй. Доживи, Сашка, ротный ты мой самый лучший, до победы!
– Спасибо, Андрей Ильич! Постараюсь дожить.
Не сразу Воронцов передал телефонисту трубку. Выпил, что ли, комбат? Расчувствовался.
– Екименков, – позвал он фельдшера, – у тебя выпить что-нибудь есть?
– Товарищ старший лейтенант, так мы весь первач по вашему приказу перед боем Веретеницыной сдали.
– Позови её.
Пришла Веретеницына. Взгляд у неё был недовольный. Воронцов уже знал, что она сейчас скажет. Чтобы упредить огонь, он подмигнул ей и сказал:
– Старшина, выдай из своего трофейного фонда по фляжке на каждое отделение. И одну – на НП. Артиллерию угостить. А то скажут, мол, жмоты в пехоте воюют.
Артиллерийские лейтенанты смотрели на санинструктора с восхищением.
Она это заметила.
– Хорошо, товарищ старший лейтенант. Под вашу ответственность.
– Колобаев! – окликнул Воронцов снайпера. – Иди, помоги Екименкову довольствие доставить!
Глоток разведённого спирта ослабил натянутые нервы. Лейтенанты-артиллеристы тоже повеселели."
"На их участок выходили пока небольшие группы по трое-четверо и одиночки. В основном без оружия. Это были те, кого дожали огнём из танков. Вид у них был, как метко определил пулемётчик Чучин, загробный: оборванные до нательного белья, обросшие, давно не мытые, с бешеными сверкающими глазами людей, которые не спали уже несколько суток.
– Это им за наших товарищей, – ворчали бойцы, воевавшие с сорок первого и сорок второго.
– Вот так они нас на переправе под Брянском…
– Да, через пулемёты лезли…
В полдень старшина Гиршман с помощником притащили в траншею термосы с кашей. После глотка самогона каша пошла в один мах.
Только отгремели котелками, облизали ложки и прибрали их за голенища сапог, на дороге среди сгоревших бронетранспортёров появились двое с белым флагом.
– Genosse! Nicht Schißen! Wir führen die vewundeten![45] – монотонно выкрикивал один из идущих.
В окопах затихли. Защёлкали затворы винтовок и пулемётов. Лейтенанты-артиллеристы схватили телефонные трубки и, выглядывая через высокий бруствер, начали передавать своим расчётам координаты.
– Что они лопочут? – спросил миномётчик.
