Второй взвод – этот участок. Третий – большак в сторону Чернавичей. Дозоры выставить на опушках и тропах. Через час требую доложить. До полудня взводу связи обеспечить телефонные нитки со всеми НП, а пока – связь посыльными. Всё. Исполнять.
Отдав распоряжения, Радовский поехал на аэродром."
"Рота каминцев занимала казарму рядом с КПП. Недавно отремонтированное, добротное помещение. Стены и пол ещё пахли краской. В отличие от полевых условий боевой группы «Чёрный туман» условия размещения каминцев выглядели просто великолепными.
Дежурный, встретивший Радовского на КПП, повёл его к командиру роты. Когда они подходили к казарме, по плацу рубил шаг взвод эсэсовцев. Что-то здесь происходило. Заниматься строевой подготовкой в момент, когда советские войска прорвали фронт, выглядело занятием по меньшей мере странным. Радовский внимательно наблюдал за прохождением взвода. Он догадался, что это русские. Но когда шедший вдоль кромки плаца унтерштурмфюрер[7] подал команду: «Запе-евай!», и когда взвод грянул по-русски: «Не быть нам рабами!» Радовский замедлил шаг и остановился.
Унтерштурмфюрер на появление неизвестного майора вермахта, казалось, никак не отреагировал, и взвод прогромыхал мимо. Но минуту спустя он крикнул:
– Ермилов! Командуйте!
– Лейтенант Городня! – представился подошедший, щёлкнув начищенными каблуками. – Чему обязан господину майору?
Взвод возвращался, горланя:
Кто верит, кто смеет, в ком кровь пламенеет,Кто гнёт и позор не забыл,Те спаяны вместе великою местьюЗа пепел родимых могил.
Мы горем платили за то, что любили,За муки отцов и детей.Мы им не простили, позор не забылиСтраданьем задушенных дней.Радовский слушал слова песни и вдруг ощутил в себе нечто, что мешало ему поверить в искренность и душевную глубину этих слов. Ну, полно, полно, пытался он успокоить себя, ведь это не молитва, а всего лишь походная песня солдат. Одновременно он подумал о том, что унтерштурмфюрер каким-то образом безошибочно угадал в нём русского.
Каким образом? Они что, где-то уже встречались? Конечно, конечно. Где-нибудь наверняка встречались. Во время какой-нибудь очередной антипартизанской операции в лесу. Радовский скользнул взглядом по лицу офицера – нет, ничего, что могло бы выплыть из памяти. И спросил, указав перчатками на нашивки:
– А почему лейтененант?
– Ах да, чёрт возьми. К этому надо ещё привыкнуть.
Народная бригада Каминского в дивизию ваффен СС была реорганизована совсем недавно.
