В газетах писали: Красная армия освободила Белоруссию и часть Польши, войска продвинулись вперёд до шестисот километров, в «котлах» под Бобруйском и Минском взято в плен более 100 000 немецких солдат и офицеров, огромное количество военной техники и снаряжения, разгромлены 38 немецких дивизий, в плен взято 22 генерала, 10 убито. Общие потери противника – около 600 000 человек. Советские войска вышли к границам Восточной Пруссии, в том числе к рубежу Августовского канала и захватили плацдармы на западном берегу.
– Так вам, ёктыть, и надо, – читая газеты, вслух размышлял Кондратий Герасимович. – А что ж вы думали?.. Разгромили наше хозяйство, дворы пожгли, народ побили, и это вам с рук сойдёт? К Восточной Пруссии подошли… Наша дивизия точно там стоит. Значит, скоро ребяты мои до немок дорвутся… Война. Десять генералов. А надо было побольше…
В газетах писали и о Втором фронте. Американские, английские, канадские, новозеландские, австралийские, французские дивизии и бригады, а также итальянские и югославские партизаны наступали единым фронтом на севере и юге Франции, на Балканах и на островах.
– Пускай, пускай и империалисты пороху немецкого нюхнут. Сколько ж можно за проливами отсиживаться? Всё легче моим ребятам будет…
От Калуги до Рославля Нелюбин добрался на поездах. Сперва до Сухиничей. От Сухиничей на Подписную. От Подписной до Рославля. Ехал трое суток. Поезда шли медленно. Рассохшиеся и разбитые шпалы плохо держали рельсы. Всё, куда ни глянь вокруг, нуждалось в ремонте и починке.
Всё требовало рабочих рук, труда, человеческой заботы и старания."
"Многие участки были уже отремонтированы. Под насыпью там и тут валялись остовы искорёженных вагонов, дыбились выше деревьев вывернутые взрывами рельсы. Всё уже заросло травой и бурьяном.
Ехал и смотрел в окно. Места знакомые. Можно даже сказать, родные. Чем дальше на запад и ближе к Рославлю, тем меньше попадалось неразрушенных построек. Пожарища чернели рядами печных труб, колыхались зарослями пустырника и иван-чая.
Иногда на станциях и полустанках, где поезду нужно было перестаивать, пропуская вперёд воинские эшелоны и товарняки с платформами, заставленными танками, самоходками, гаубицами со скрещёнными попарно стволами и всякой военной техникой, спешившей к фронту, так вот во время тех вынужденных, иногда довольно продолжительных перестаиваний, к вагону подходили безногие и безрукие калеки в солдатских обносках и грубо просили подать на хлеб и на курево.
