Задание всегда было простым – добыть в одной из деревень пару овец или поросёнка, а если повезёт, корову.
На обратном пути легче всего в дороге было с коровой. Овец или свинью приходилось забивать и мясо потом тащить на себе или на саночках. А корову вели на верёвке. Главное, было не наследить. В лесу корова оставляла заметный след. К тому же зимой по глубокому снегу корову долго было водить тоже невозможно. И они ходили по дорогам или тропам, которыми каждый день пользовались местные.
Километрах в десяти от дорожной развилки, где у «самоаховы»[12] был постоянный круглосуточный пост с пулемётом, есть деревня Бодринковичи.
Туда и нагрянули они однажды по первому снегу подразжиться продовольствием. Надо было готовиться к непростой зимовке. В отряде ещё в августе случилось прибавление – разродились сразу четыре жёнки, в том числе и подруга самого Гурьяна Микулы. Дети росли, и их нужно было прикармливать. В отряде было несколько коров. Но ртов на их молоко было ещё больше. К тому же почти все коровы пошли в запуск и прекратили доиться.
Найти в начале зимы корову с молоком было делом непростым. Местные подсказали: надо, мол, пошукать в Бодринковичах, там живёт семья Бородулей, старый Бородуля со старухой и три невестки. Пятеро сыновей Бородули добровольцами служили в одном из батальонов Союза белорусской молодёжи[13]. Почти каждую неделю они приезжали проведать родителей. Служили молодые Бородули с оглядкой на родительские заветы о том, что всякая война рано или поздно кончается, а хозяйство остаётся всегда.
И потому всякий раз, наведываясь домой, пригоняли на свой хутор, в километре от Бодринковичей, то корову, то пару телят, то выбракованную кавалерийскую лошадь, то воз какого-нибудь добра. Всё это свозилось и сгонялось на просторное бородулинское подворье, заводилось в хлева, заносилось и складывалось в кладовках и погребах, как правило, после рейда по партизанским районам или очередной акции в еврейском местечке.
Турчин со взводом заявился прямо на хутор.
Сторожил бородулинское хозяйство полицай из местных.
Когда Турчин и двое разведчиков подошли к воротам, полицай даже не снял с гвоздя винтовку. Сразу понял, зачем они, эти люди из леса, забрели на хутор, и сразу спросил, овец или бычка будут забирать? «Нам нужна корова, – сказал Турчин и закинул ППШ за спину. – Яловая. С молоком».
Турчин теперь в подробностях вспомнил тот разговор и то, как после слов о корове и молоке, плечи полицая опустились, и тот сказал: «Не простит мне Бородуля».
