Власть Варяга

Я сначала отнекивался, думал, что забудут, ведь столько времени прошло, а теперь уже невмоготу, за свисток взяли! Требуют, чтобы вернул.

— А с чего ты взял, что она в городе?

— К Москве она привязана. Вряд ли еще где захочет жить.

— Почему ко мне-то пришел?

— Только ты можешь помочь, Степа. По старой дружбе. Не в милицию же мне обращаться! А у тебя люди, связи, возможности.

— Что за клиенты? — по-деловому поинтересовался Кузя.

— Шурков и Сафронов, — выпалил Резван.

— Те самые? — недоверчиво спросил смотрящий.

Резван молча кивнул. — Серьезные ребята. Они просто так словами не бросаются. Месяц назад один кент повздорил с Валерием Алексеевичем, а потом его обнаружили в Москве-реке с оторванными яйцами. И попробуй брось тень на уважаемого человека! А за свои ты не боишься? — весело расхохотался смотрящий.

Резван невольно поежился.

— Не то чтобы боюсь… Ну ты как, поможешь? — заметно волнуясь, с надеждой спросил сутенер.

— Ты же знаешь, я не благотворительная организация.

— Я понимаю, — помрачнел Резван.

 — Сколько? Эти люди мне нужны, да и тебе тоже.

— В какую цену ты сбагрил шалаву? — по-деловому поинтересовался смотрящий.

— За тридцать тысяч кусков, — не моргнув глазом утаил двадцатку Резван.

— Впрягаюсь за пятнадцать тысяч баксов. Такой расклад катит?

— Заметано, — согласился Резван. — Если рядом с ней фраерок какой объявится, так ты его попридержи за свисток, — попросил он. — За него отдельная плата, — предупредил возможный вопрос Мугаметов.

— Добро! Но делаю это по старой дружбе.

Сегодня же и займусь, всех пацанов на ноги поставлю. Если она из центровых, то наверняка по кабакам шляться любит. Вот там мы ее и выцепим. Дай фотографию, — протянул руку смотрящий.

Резван сунул руку в карман и протянул заготовленный снимок. Лада была запечатлена в коротком платье, выгодно обнажающем ее ноги, длинные и необыкновенно прямые, словно стволы берез. Снимок был любительский. На нем Лада выглядела непосредственной и необычайно живой.

Запечатлел ее сам Резван, за месяц до того, как они расстались окончательно. Эту фотографию он всегда носил при себе и привык к ней, как к любимой зажигалке. В какой-то степени она даже была его талисманом и неизменно приносила удачу. И сейчас, расставаясь с ней окончательно, Мугаметов почувствовал, как от него ускользнула частичка его собственного «я».

Кажется, смотрящий округа не заметил его состояния. Он с интересом рассматривал смеющееся лицо девушки.