Власть Варяга

Первой его мыслью было то, что стоило только оставить незапертой дверь, как подъезд оккупировали всепроникающие бомжи. Но уже в следующий момент Петр осознал, что здесь что-то не так. Для обыкновенного бродяги незнакомец был слишком прилично одет. Например, серый в полосочку костюм был приобретен явно не в простом магазине, да и лежал этот человек как-то уж очень хитро, неудобно вывернув ногу. В таком положении долго не поспишь. Присмотревшись, Ерофеев увидел вокруг него пятна крови.

Бог ты мой!

Мужчина лежал без движения в кровавой луже, растекавшейся по кафельному полу двумя длинными языками.

Может, все-таки еще живой? Ерофеев подошел поближе, нагнулся и опасливо посмотрел на незнакомца. Это был сосед по лестничной площадке Валерий Шурков. Одного короткого взгляда было достаточно, чтобы понять — стопроцентный мертвяк! Кто бы мог подумать. Ведь еще вчера вечером курили, говорили за жизнь. Вот так оно и бывает.

Жутко, конечно, но Петр испытал некоторое облегчение — будет что рассказать жене в качестве оправдания.

* * *Михаил Чертанов присел на корточки и заглянул в лицо убитому. На правой стороне лба зияло небольшое отверстие. Стреляли почти в упор, и в крупных порах кожи были отчетливо видны крохотные темные частички пороховой гари. Внизу живота расплывалось огромное красное пятно. Тоже смертельно. Во всяком случае, мало кому удавалось выжить после такого коварного выстрела.

А это еще что такое? Из паха убитого торчал перепачканный в крови металлический предмет, напоминающий обломок кинжала.

Значит, все-таки не выстрел, а удар ножом? Странно, однако… Зачем наносить человеку две смертельные раны? Тем более разным оружием?

Чтобы попасть ножом в пах, убийце нужно было приблизиться к своей жертве вплотную — иначе не достать. Не проще ли было бы обойтись одним стволом?

Кто-то из следаков вкрутил на площадке мощную лампу, и яркий свет беспощадно высвечивал крупные черты лица убитого мужчины. Рассматривая его посиневшее лицо, трудно было поверить, что каких-то несколько часов назад он разговаривал, двигался.

Жил, одним словом! Было такое впечатление, что он уже целую вечность пролежал у этой самой батареи.

На первый взгляд убийство было из разряда тех, что в последнее время в Москве совершались едва ли не каждый божий день. Необычным выглядел лишь удар ножом в пах, видно, доставивший покойнику в последние минуты жизни массу болезненных ощущений. Если выстрел в голову понятен (чтобы наверняка!), то удар ножом никак не вписывался в привычную схему.