Властелин Колец: Две Крепости

Он прокрался в сторону и сел в кустах недалеко от своей постели. Через край лощины на него светила луна.

Пиппин сидел с шаром, зажатым меж колен. Он низко наклонился над ним, похожий на жадного ребенка, склонившегося над тарелкой с едой в уголке, тайком от остальных. Снял плащ и посмотрел на шар. Воздух вокруг него, казалось, затвердел. Вначале шар был темным, черным, как агат, и лишь лунный свет отражался на его поверхности. Затем в его глубине что-то слабо засветилось и зашевелилось. Вскоре все внутри было охвачено огнем; шар завертелся, или, скорее всего, огонь в нем закрутился.

Неожиданно огни погасли. Пиппин задрожал и попытался бороться, он сидел скорчившись, сжимая шар обеими руками. Ниже и ниже наклонялся он и потом застыл, губы его беззвучно зашевелились. Потом со сдавленным криком он упал на спину и остался лежать неподвижно.

На его крик из зарослей выбежали караульные. Вскоре весь лагерь был на ногах.

— Значит, вот кто вор! — сказал Гэндальф и торопливо набросил свой плащ на шар. — Ты, Пиппин! Какое печальное открытие! — Он наклонился над телом Пиппина; хоббит неподвижно лежал на спине, его невидящие глаза были устремлены в небо.

 — Проклятье! Какой вред нанес он себе и всем нам!

Лицо мага было угрюмым и изможденным.

Он взял Пиппина за руку и приблизил лицо к его лицу, прислушиваясь к дыханию. Потом положил ладонь ему на лоб. Хоббит вздрогнул. Глаза его закрылись. Он закричал и сел, в изумлении глядя на лица собравшихся вокруг него, бледные в лунном свете."

"— Это не для вас, Саруман! — закричал он пронзительным, лишенным выражения голосом, отшатываясь от Гэндальфа.

 — Я пошлю за ним немедленно. Понимаете? — Он попытался было встать и убежать, но Гэндальф мягко, но крепко держал его.

— Перегрин Тукк! — сказал он. — Вернись!

Хоббит расслабился и лег, вцепившись в руку мага.

— Гэндальф! — воскликнул он. — Гэндальф! Простите меня!

— Простить тебя? — сказал маг. — Вначале скажи мне, что ты сделал.

— Я взял шар и взглянул в него, — запинаясь, проговорил Пиппин, — и увидел зрелище, которое испугало меня.

Я хотел уйти, но не смог. А потом пришел он и начал меня расспрашивать. И он глядел на меня и… и… это все, что я помню.

Пиппин закрыл глаза и задрожал, но ничего не сказал. Все молча на него смотрели, только Мерри отвернулся. Лицо Гэндальфа оставалось жестким.

— Говори! — сказал он.

Тихим нерешительным голосом Пиппин начал, и постепенно слова его становились яснее и сильнее.

— Я увидел темное небо и высокую крепость, — сказал он.