Властелин Колец: Две Крепости

Башня по-прежнему смотрела на долину, но свет в ней померк. Весь город снова погрузился в тишину и мрак. Но по-прежнему он был насторожен и бдителен.

— Проснитесь, господин Фродо! Они ушли, и нам тоже лучше уйти. Что-то живое есть в этом месте, что-то с глазами или со зрячим разумом, если вы понимаете меня; и чем дольше мы остаемся на одном месте, тем легче оно обнаружит нас. Идемте, господин Фродо.

Фродо поднял голову, потом встал. Отчаяние не оставило его, но слабость прошла. Он даже улыбнулся невесело, ясно чувствуя, как и за момент до того, как над ним нависла чья-то воля, что-то, что он должен сделать, нужно сделать, даже если Фарамир, или Арагорн, или Элронд, или Гэндальф, или кто-нибудь еще об этом так и не узнают.

Фродо взял в одну руку посох, в другую руку фиал. Увидев чистый свет, пробивающийся сквозь его пальцы, он сунул фиал за пазуху и прижал к сердцу. Затем, повернувшись спиной к Моргулу, теперь всего лишь серому пятну на черном фоне ущелья, приготовился дальше подниматься по дороге.

Голлум, как только ворота Минас-Моргула открылись, уполз во тьму, оставив хоббитов одних.

Теперь он вернулся, зубы его стучали, пальцы щелкали.

— Глупость! Вздор! — свистел он. — Торопитесь! Они не должны думать, что опасность миновала. Она не миновала. Торопитесь!

Они не ответили, но последовали за ним по извилистой тропе. Вскоре тропа повернула и нырнула в узкий проход в скале. Они подошли к первой лестнице, о которой говорил Голлум. Тьма сгустилась настолько, что они ничего не видели на расстоянии вытянутой руки; но глаза Голлума бледно светились в нескольких футах впереди, когда он повернулся к ним.

— Осторожно! — прошептал он. — Ступеньки. Много ступенек. Должны идти осторожно!"

"Осторожность действительно была необходима. Вначале Фродо и Сэм почувствовали облегчение, когда оказались между стенами, но лестница была очень крутой, и по мере того, как они поднимались и поднимались, они все более ощущали за собой черную пропасть. А ступеньки были узкими, местами неровными и опасными; они были изношены, некоторые разбиты, другие потрескивали, когда на них ставили ногу.

Хоббиты с трудом поднимались, цепляясь за верхние ступени и с трудом заставляя свои болевшие ноги сгибаться и разгибаться; и хотя лестница все глубже уходила в скалы, стены над их головами вздымались все выше и выше.

Наконец они почувствовали, что больше не выдержат, и тогда они увидели устремленные на них глаза Голлума.

— Мы поднялись, — прошептал он. — Первую лестницу прошли.