Властелин колец

Глорфиндейл обернулся, вслушался и крикнул не то коню, не то Фродо:

– Беги! Враг настигает!

Белый конь рванулся вперед. Хоббиты заторопились вниз по склону. Эльф и Арагорн, часто оборачиваясь, торопливо шли сзади. На полпути к Броду на них обрушился из–за спины слитный топот копыт. Из устья оврага вылетел Черный Всадник и осадил коня, покачиваясь в седле. Вслед за ним появился другой, а потом еще один и еще двое.

– Вперед! Скачи вперед! — приказал эльф Фродо.

Белый конь сорвался с места и понесся как вихрь.

Помедлив мгновение, черные кони прянули с холма вслед. Черные Всадники испустили жуткий вой — Фродо уже слышал его в лесах Восточной Чети, и снова, как тогда, им ответили. Спереди и слева, из–за скал вылетели еще четыре Черных Всадника. На равнине они разделились: двое бросились наперерез Фродо, а двое стремительным галопом неслись к Броду, чтобы перехватить хоббита у воды. Фродо с ужасом понял, что все эти черные нити сходятся в одной точке, ему не уйти. Бросив короткий взгляд через плечо, он уже не увидел друзей, зато с удивлением отметил, что черные кони за спиной не приблизились, а, пожалуй, немного отдалились. Даже они уступали в скорости Асфалоту. Он снова стал смотреть вперед, и мелькнувшая было надежда начала таять. Казалось, не оставалось ни малейшей возможности достичь Брода раньше Черных. Теперь он ясно видел их: без плащей, в серых саванах и латах, с обнаженными мечами в иссохших руках, на головах те же шлемы, в которых они явились ему на Заветери. Поблескивали страшные глаза, а жесткие, пронзительные голоса звали его, звали…

Страх захлестнул Фродо с головой. Он забыл о мече. Он не мог кричать. Закрыв глаза, он склонился к шее коня и судорожно вцепился в мягкую гриву. Ветер пронзительно пел у него в ушах, колокольцы звенели жалобно и слитно. Хоббита страшно, как копьем, ударило могильной стынью, когда последним отчаянным рывком, эльфийский конь пролетел в дюйме от вытянутой морды переднего черного коня, словно вспышка белого пламени.

Фродо привел в чувство плеск воды, подбиравшейся к стременам. Внезапное волнение охватило его, а на сердце легла непомерная тяжесть, когда белый конь, разбрызгивая воду, выбрался на противоположный берег и начал взбираться по каменистой тропе. Брод остался позади.

Но и преследователи отстали ненамного. Асфалот поднялся на крутой берег, встал и, повернувшись к реке, пронзительно заржал. У самой воды на том берегу стояли Девять Всадников.