Властелин колец

Теперь я уже хочу идти. Не могу больше слоняться здесь без толку. Пусть Гэндальф догоняет.

Он уже собрался повернуть назад, но остановился, услышав голоса от плетня крайнего дома в Тугосумах. Один он узнал сразу — Старичина Хэм, а второй был незнакомый, противный какой–то. Не понять, что он спрашивает, зато доносились ответы Хэма, и, судя по голосу, старик явно нервничал.

– Нету, нету господина Сумникса. Утром еще ушел и добро свое вывез. Продал усадьбу и ушел, я ж говорю… Зачем продал? А до этого ни мне, ни вам дела нет… Куда ушел?… Да какие тут секреты? В Заскочье, надо полагать… Да, далековато… Нет, не был я там.

Напряженно вслушивающийся Фродо различил шаги незнакомца, спускавшиеся с Горки, и почему–то очень обрадовался, что тот не стал подниматься к усадьбе. «Видно, я здорово устал от досужего любопытства, — подумал он. — Все, кому не лень, лезут в мои дела». С одной стороны, ему хотелось пойти и расспросить Хэма, кому еще понадобился Фродо Сумникс, но, поразмыслив, он почел за лучшее (было ли оно лучшим?) вернуться в Засумки.

Пиппин сидел при своем мешке на крылечке. Сэм всё ещё отсутствовал.

– Сэм! — позвал его Фродо. — Куда ты пропал? Пора нам.

– Иду–иду! Сейчас! — послышался из–за дверей голос, и на пороге, поспешно вытирая рукавом губы появился Сэм. Он прощался с пивной бочкой в кладовке.

– Здесь, сударь, — доложил он. — Я подзаправился маленько на дорожку.

Фродо запер круглую входную дверь и дал ключ Сэму.

– Снеси–ка своему старику, Сэм. Мы с ним договаривались. Потом пройдешь задворками напрямик, догонишь нас возле изгороди. Через деревню не пойдем, Там сплошные уши да глаза. Надоело!

– Все. Уходим, — произнес Фродо и закинул котомку за плечи. Отойдя на несколько шагов, он обернулся и, глядя на темные окна, сказал: — Прощайте! — Помахал рукой и (тем же путем, что и Бильбо) быстро зашагал по садовой дорожке.

Перепрыгнув низкую ограду, хоббиты вышли в поля и растаяли в темноте, как будто их и не было.

У подножия Горки путешественники остановились, подтянули лямки котомок, тут их и нагнал запыхавшийся Сэм. Тяжеленная торба торчала у него над головой, покрытой старым фетровым колпаком, который Сэм почему–то называл шляпой. В полумраке он здорово походил на гнома.

– Небось самое тяжелое мне подложили, — пошутил Фродо. — Каково же улиткам приходится! Всю жизнь весь дом на горбу таскать!

– У меня еще место в мешке есть, сударь.