Правда старалась, но это было выше моих сил. Мерзкий мирок. Очень, очень мерзкий.
Все мои глупые фантазии о первой брачной ночи под Звездносводом, все наивные опасения и робкие мечты с оглушительным грохотом неслись в пропасть. Разбивались о безнадежность, безвыходность. О грубую, грязную, отвратительную реальность.
Ох, Имира Сиятельная, покровительница эрренских дев, где же ты, когда так нужна? Ах да, богиню ведь тоже продали какому-то демону… Если даже она не смогла отстоять свое право на выбор, то что говорить о простачке из Тарлина?
Дверь захлопнулась за старухой, а я так и лежала, зажмурившись.
Знала, что от кошмаров не спрячешься за закрытыми веками, но ничего не могла с собой поделать – привычка.
Несмотря на совет Тилли, представлять Адама мне совсем не хотелось. Его прикосновения сейчас были так же нежеланны, как Хольцера. Какая-то я неправильная невеста.
В голову упрямо влезал другой. Обладатель ледяных изумрудных глаз, двухнедельной щетины и варховых ямочек на пояснице. Так жарко целовавший меня три дня назад.
И так холодно смотревший сейчас мимо. Так легко подписавший бумагу, отдающую меня другому. Камень, а не человек.
Но Грега я тоже представлять не собиралась. Обойдется!"
"Даже не взглянул ни разу, пока Хольцер меня уводил по лестнице. А я ведь оборачивалась. Трижды! Надеялась хоть каплю сожаления увидеть. Хоть промелькнувшую мысль о раскаянии. Поддержку какую-нибудь или что в таких случаях положено. И каждый раз натыкалась на мрачное изваяние, пытающее взглядом контракт.
Он был Кольту куда интереснее перепуганной до полусмерти меня.
Боги Эррена, ну какая же я глупая.
Скрипнула дверь. Несколько неспешных шагов в сторону кровати – и маг остановился. Свет Хольцер зажигать не стал, я поняла это даже с закрытыми веками. Это хорошо, что в спальне темно и мрачно. Не так заметны мои горячие слезы, из-за которых «будет только хуже».
Мужчина приблизился и навис надо мной. Облокотился на изголовье. Я слышала его тяжелое дыхание, ловила его мокрыми щеками.
Маньяк гхарров!
Судя по приглушенным щелчкам, фьёр принялся расстегивать пуговицы. Зашуршал тканью, стаскивая с себя камзол, или что там носят местные зажиточные. К стыду своему, я не приглядывалась к Хольцеру. Едва ли через пару дней смогу вспомнить лицо первого мужчины. И слава Варху.
Глава 12
Слезы бесконтрольно катились по щекам. Смачивали виски, заливались в уши. Горло распирал ком, словно там поселилась огромная квакающая жаба.
