***
Обрывки черного Звездносвода мелькали в окошке справа. Изредка они разбавлялись кронами деревьев, блестящими звездами, проплывающими тучами и воздушными судами…
Там, вдалеке, летели люди, спеша по своим полуночным делам. Но они были слишком высоко, чтобы заметить в окне связанную девушку, брошенную на пол разбитого вояжера.
Его трясло в конвульсиях на каждом ухабе, и казалось, что еще одна кочка – и транспорт развалится на сотню шестеренок. Но он упрямо скакал дальше, повинуясь водителю, напряженной тенью сидевшему впереди.
Сознание неохотно выплывало из черноты, но тут же снова проваливалось в бред. Возвращалось, когда стянутые острой лентой запястья начинали ныть. И опять убегало в спасительный кошмар.
В следующий раз я очнулась уже на койке. Низкой и узенькой, почти тюремной. Из крошечного окошка над головой пробивался серый свет, очерчивая безликие стены комнаты. Лент на руках и ногах больше не было, и я даже смогла пошевелить конечностями и медленно сесть.
На полу стоял поднос со стаканом.
Я жадно выпила, чувствуя смертельную сухость в горле. По телу разлилась неимоверная слабость, будто глоток воды стал последней каплей, доконавшей организм.
Я вернулась на кровать и устало упала на подушку, продолжая с обидой глядеть на квадратное окошко под потолком. Похоже, для меня неправильная реальность закончится здесь…
Глава 8
Я тонула в бредовом тумане, то копошась на поверхности, то проваливаясь глубже. Заставляла себя не спать и думать, вспоминать… Чей это был голос? Чья рука? Но сонная дымка упрямо забиралась в голову, лишая способности мыслить.
На нос упала тяжелая капля, за ней вторая… Я открыла глаза: откуда в комнатушке взялся дождь? Но комнатушка тоже исчезла, уступив место старому саду с вековыми турами.
Я лежала на чем-то твердом и мокром. Перед глазами мельтешили темно-красные пятна. На ярком синем фоне они то слегка подрагивали, то резко уносились стройным маршем влево, то взлетали всей гурьбой вправо… Я поморгала, ловя в фокус багровые резные листья, не знающие покоя на осеннем ветру.
Вместо моей узенькой кушетки под лопатками чувствовалась лавка. Та самая, синяя… Я попыталась приподняться на ней на локтях, но тут же упала обратно, больно стукнувшись затылком. Варх! Даже в иллюзии нет покоя для помятого тела.
– Грегори… Вы здесь? – прошептала в мокрый воздух, потирая саднящие запястья."
"У меня болела щека и щипало губы, но я не помнила, когда успела пораниться.
