– Имира Сиятельная… – прошептала в священном ужасе, заглядывая в потемневшие глаза. В робкой надежде, что он шутит, и дело обстоит вовсе не так, как я себе вообразила.
Не мог же Адам просто так влезть в магический сейф, взять чужую драгоценность и без спроса подарить мне? Да нет, глупость. Невозможно! Но все надежды тут же разбивались о фантастическое легкомыслие моего жениха: он мог.
– Имира? Причем тут проданная богиня? Это она вам нацепила на руку бесценную безделушку?
– Вы уж определитесь, бесценную или безделушку, – проворчала, потирая запястье.
– Одно другого не исключает. Так вы ответите, мисс Эштон, или мне перейти к пыточным процедурам?
Да он сам по себе как одна бесконечная пыточная процедура!"
"– Уж не думаете же вы, что за те два часа за завтраком, когда все бросили меня одну… я пробралась в вашу спальню, пока вы в кабинете занимались бумагами… порылась в ваших шкафах и украла браслет? – задыхаясь от возмущения, сипела я. – А потом, ввиду полнейшего отсутствия мозга, пришла в нем сегодня в ваш дом?
– И такой был вариант? Интересно, – Кольт надменно задрал голову и почесал подбородок, заросший густой щетиной.
– Я предположил, что его вам подарил мой воспитанник.
– Если предположили, зачем спрашивали?
– Хотел еще немного полюбоваться вашим возмущенным пыхтением, – бессовестно выдал гад.
– Вы обвинили меня в воровстве и оскорбили мое достоинство себе на потеху?
– Обвинил? Оскорбил? – озадаченно уточнил невыносимый тип, и захотелось зарычать. Громко. Так, чтобы все слуги сбежались посмотреть на дикого зверя.
Я глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула. Поднесла руку к лицу, делая вид, что рассматриваю браслет. На деле же пыталась успокоиться и вернуть себе невозмутимый вид. Странно Кольт на меня действовал, право слово.
На изысканной серебряной ленте, украшенной алыми агонитами, была выгравирована небольшая буква «К». Наверное, «Кольт». Мне стоило присмотреться раньше и вернуть Адаму реликвию.
– «К» означает Клодетт, – хрипло просветил меня опекун беспечного жениха.
– Ваша супруга?
Кольт скривился от моего предположения, словно большей нелепости я сказать не могла.
– Моя мать. Она носила его и после свадьбы: очень любила красные цвета. Потому и засадила свой сад… Впрочем, неважно, – осекся мужчина. – Вещь ценна не камнями, а памятью. Адам взял ее без разрешения. Обычно он послушный мальчик, но… Вероятно, вы совсем затуманили ему голову.
– Я не могла этого знать, – напомнила ему, все равно чувствуя себя виноватой.
