– Твое не такое вкусное, как мое… Все в порядке, Даррен. Снова суставы ноют, я решила прогуляться…
Старушка скорчила жалобную мину и заговорщицки мне подмигнула. Отвернулась к шкафчику и залпом, чуть морщась, допила свой «сироп». А затем, избавляясь от «улик», швырнула стакан в урну для бумаг.
Мне все меньше верилось, что у нее «ноют суставы». Барный шкафчик был приоткрыт, и оттуда выглядывала бутылка фирменной настойки эшерских дварфов. Очень узнаваемая фиолетово-зеленая этикетка: мы такую по наперстку дегустировали на мой выпуск из пансиона.
– Наш семейный юрист временами забывает об основной профессии и включает режим нудной няньки, – таинственным шепотом рассказала старушка, хватаясь за предложенный Дарреном локоть. – Не позволяет делать маленькие шалости. Шагу ступить не дает без своего скучного надзора!
– У вас режим, Тереза. Если хотите завтра вспомнить свое имя…
– Да иду я, видишь? Иду, – проворчала пожилая леди, подманивая каффу за собой. Та засеменила следом, подметая белоснежным хвостом пол.
"
"Я тоже двинулась за процессией, надеясь все же отыскать Саяру с успокоительными каплями. Но отыскался кое-кто другой.
– Ради святого Варха, что здесь происходит?! – громыхнул хозяйский голос, и мрачное лицо Кольта очертилось в фиолетовом пламени догоравшей свечи. – В этом доме с некоторых пор невозможно уснуть… Мисс Эштон? А вы какого линялого гхарра забыли в моем кабинете?
Взвыв раненой виррой, я прикрыла ладонями фривольное кружево на груди. Но припозднилась: зеленые глаза, ничем не отличавшиеся от тех, что разгуливали в моем кошмаре (разве что вписанные в хмурое лицо и сидевшие на нем как влитые) теперь так же нахально «разгуливали» по моей ночнушке.
– Так соскучились по моему обществу, что не дотерпели до утра? – хмыкнул Кольт, имевший вид заспанный и всем на свете недовольный. – Только моя спальня в противоположном крыле, мисс Эштон. Показать?
Глава 11
В зеркале, прижимая к груди белоснежное платье, улыбалась совсем незнакомая девица. Общими чертами она напоминала меня, но вот всем остальным…
Разрумянившаяся до красных щек (а я обычно белее снега), с удивительно блестящими темно-голубыми, почти синими глазами… Казалось, вода в них замерзла и радужки покрылись коркой льда, которая треснула и теперь сверкает в лучах солнца.
Сложная прическа, составленная поутру Саярой, приказала долго жить, пока я кружилась по салону госпожи Хон. И черные волосы бесстыдно рассыпались по плечам ручейками «темного» топлива.
