Хотелось позорно разреветься, но я сдерживалась, до боли кусая губы.
Боги… У Адама нет средств, а я на эмоциях вернула миссис Стерв все до последнего йоргена, включая выходное пособие. Как унизительно понимать, что последнее слово – за этим чудовищем!
– Вы много думаете, мисс Эштон, – проворчал Кольт. – Слишком много. Просто идите и наденьте вархов наряд. И хоть на мгновение выключите свою голову. Ваш бесконечный поток мыслей скоро и меня с ума сведет.
Шумно втянув воздух, я вытерла глаза и вернулась в примерочную.
И с чего я вообще решила, что этот циничный мерзавец отнесется к моему выбору с уважением? Не жениха, так хотя бы платья? Что не попробует уколоть побольнее, унизить и превратить всю церемонию в вархов цирк? С того, что он вчера вечером вернул мне на запястье браслет, пообещав играть честно?
Я стянула сорочку и бросила на пол. Хочет бесплатное шоу – пускай получает. Вероятно, Кольт решил сэкономить на партэлях. Варх ему судья.
Трисольский шелк заскользил по разгоряченной коже, даря какое-то странное, неуловимое наслаждение.
Прохлада разлилась по телу, словно я нырнула в источник с очень мягкой, благоухающей водой.
Слезы высохли, но задетая гордость еще болела. Я вышла из примерочной и, ловя полчища черной мошкары перед глазами, чуть не на ощупь побрела к Кольту. Пускай смотрит. Плевать.
От каждого движения ткань то сдувалась с кожи, то возвращалась на место. Игриво ласкала, разгоняя мурашки. Они уже усыпали весь затылок и теперь, перебегая с лопаток на позвоночник, пробирались к пояснице…
Ничего подобного со мной еще не случилось.
Словно кто-то очень нежный и аккуратный покрывал невесомыми поцелуями тело. Это и смущало, и пугало. И волновало. Слишком сильно, настолько, что это становилось заметным, и…
– Вот теперь вы действительно получаете удовольствие. Верно, мисс Эштон? – Кольт хищно глядел в мои глаза. Слава Имире, не на тряпочку, которую платьем называть язык не поворачивался. – Нравится?
– Ни в коем случае, сир Кольт, – ответила севшим голосом и прикрылась ладонью.
– Оно в высшей степени неприличное и…
– Меня мало волнуют приличия. Моя репутация давно испорчена, и это дарит определенный уровень внутренней свободы.
– А моя пока еще на месте. Впрочем, вашими стараниями, и она пойдет ко дну.
– Бросьте, Софи. Платье демонстрирует вас в максимально… эмм… выгодном свете, – усмехнулся гад. – Товар лицом, так сказать.
Я поморщилась. Снова закрались мысли об анжарских кобылках на ежегодной ярмарке к Аквелуке.
