Овод попробовал представить себе, как вообще тринадцатилетний мальчишка мог пережить то, что выпало на долю Рейдера в ту ночь. Он точно знал, что сам не смог бы — даже теперь, когда он стал почти взрослым мужчиной. Он был также весьма голодным мужчиной, терзавшимся неопределенностью.
Король фыркнул — первый звук, изданный им за довольно продолжительное время.
— Коммандер! Пошли кого-нибудь за Великим Магистром. И за магистрами Архивов и Ритуалов. — Пока Монпурс передавал распоряжение кому-то за дверью, хмурый королевский взгляд вернулся к Рейдеру.
— Ты еще не объяснил, зачем ты оказался в Шивиале.
— Решение принимал сэр Гесте, сир. Я пошел в ту маленькую паршивую каюту поискать себе одежду, упал на койку и спал до следующего вечера. Природа взяла свое. Я просто не вынес бы больше. Когда я выбрался на палубу, Гесте все еще правил. Сказал мне: «Я надеюсь, ты сможешь довести это корыто до Шивиаля, Младшинг. Я весь день держал курс на юго-восток»."
"— В том возрасте я пообещал бы что угодно.
При легком ветре управляться с кораблем не составило труда. — Рейдер пожал плечами. — Я не стал говорить ему, что корабль не оснащен для плавания в открытом море и что любая непогода пустит нас на дно. Разумеется, я спросил его, зачем мы плывем в Шивиаль, и он рассказал мне, что задумал. Я доверился ему… У меня не было другого выхода, но он был проверенным другом — единственным, что у меня оставался. Мы не могли вернуться в Твигепорт, сказал он, — на краденом судне, с кровью на палубе, при трех пропавших людях.
И потом, я знал, что мой отец убит, так что мне предстояла кровная месть, когда я вырасту, а убийцы, кто бы они ни были, наверняка постарались бы нанести удар первыми. Поэтому Твигепорт исключался, а это значило, что я не мог просить помощи у лорда Кэндльфрена, даже если бы захотел.
Я не мог рисковать вернуться в Варофбург, потому что, если там правил дядя Сюневульф, он наверняка допросил бы меня насчет своего сына. Да и когда его свергнет фюрд, новый эрл мог решить все проблемы с оставшимися ателингами, устранив их.
Ключ ко всему — моя мать, говорил Гесте. Он слышал, как толпа у горящего дома оплакивала и короля, и королеву, но настаивал, что в маминой смерти нет уверенности, ибо тела ее я не видел, только папино. Если она осталась жива, овдовев, она вполне могла решить вернуться в Шивиаль с братом. Но даже если не так, в Шивиале у меня больше родственников, чем в Бельмарке, а вероятных врагов — меньше.
