— Я слышал, титул унаследовал его сын. Руперт. Мой ровесник?
— Гм. Ты должен быть где-то двенадцатым в списке претендентов на трон, — задумчиво сказал Амброз. — Правда, боюсь, Парламент не позволит взойти на него бельцу.
— Э… да, сир. — Рейдер хотел сказать что-то другое, но передумал. Он наверняка просчитал, какое место занимает в списке наследников — королевская семья изучалась на занятиях по политике, — но даже если он ставил себя десятым или пятнадцатым, монархам не противоречат, особенно если речь идет о таком щекотливом предмете.
— Надо известить Кэндльфрена о том, что его кузен воскрес. — Амброз хмуро покосился на своего родственника-выскочку. — И короля Сюневульфа тоже. Мы не должны ставить под угрозу наши добрые отношения с Бельмарком.
Эта почти не скрытая угроза заставила Рейдера отказаться от мысли закинуть ногу на ногу.
— Разумеется, не должны, сир. Я всецело в распоряжении вашего величества. — Он просто должен был сказать что-нибудь в этом роде. Принц или нет, он находился в полной власти короля так же, как Овод.
— Я не питаю иллюзий насчет того, сочтут ли меня достойным трона. Не сейчас, а возможно, и никогда.
— Гм? — Вид у его величества был довольно скептический. — Вряд ли ты вполне откровенен… Все равно. Ты наш родственник, а в перспективе — правитель державы, с которой нас связывает договор. Этих причин уже достаточно, чтобы мы распространили на тебя свою дружбу. А повесть о твоих невзгодах завоевала наше расположение.
— Ваше величество весьма…
— Да. Тем не менее о твоем возвращении надо объявлять осторожно.
Как ты уже говорил, если с твоим заклятием явиться во дворец, со всеми Белыми Сестрами приключится припадок. — Взгляд маленьких янтарных глаз уперся в Овода так, словно обладатель их только что вспомнил о его существовании и усомнился в его целесообразности.
По коже забегали мурашки. Король продолжал беседу с Рейдером, но взгляд его оставался прикован к Оводу, и он, вне всякого сомнения, прикидывал, какая кара ему будет наиболее уместной.
— Этот Гесте… Я не посылал Клинков с Кэндльфреном в Бельмарк.
Я боюсь, что этот человек — самозванец, даже в большей мере, чем…
В дверь постучали. Король, крякнув, высвободил свою тушу из кресла; оба юнца вскочили. Вошли магистры, за которыми посылали. Их заметно пошатывало, ибо всех троих явно только что разбудили. Разумеется, ложиться в постель они не осмеливались, пока этого не сделал король, так что скорее всего они спали на своих местах в ожидании августейших повелений.
