Было уже слишком поздно срывать мирный договор, но он был амбициозен и понимал, что витаны никогда не поддержат его против папы. У меня нет ни малейшего представления, как он миновал часовых.
— Никто чужой не проходил мимо отца!
— Тогда что скажешь насчет Вульфвера? Его подхалимы всегда поклялись бы, что он не выходил из зала. Кстати, уж не вернулись ли и они тоже — Хенгест и Фрекфул?
— Не видел ни того, ни другого уже много лет. — Эйлвин деловито почесал в затылке. — Но и никаких скандалов с обвинениями не помню.
Должно быть, кто-то заплатил их семьям.
— Не сомневаюсь, что Сюневульф. Но Вульфвер замечательный подозреваемый, ведь он ненавидел меня и знал, в какой комнате я сплю. Мы наверняка сделались бы соперниками, когда я вырос бы — так зачем позволять мне вырасти? Он становился танистом, поэтому от смерти отца тоже выигрывал.
— Можно узнать, проходил ли Вульфвер в дом. Кто следующий?
— Славный король Сюневульф. Он провожал нас с мамой домой, так что нам известно: он находился в доме. Он выиграл на этом более остальных — он стал королем.
— Он еще… — начал Эйлвин и осекся.
— Что еще?
— Потом. Кто четвертый?
— Славный король Амброз.
— Надеюсь, не лично? — скептически спросил Эйлвин.
— Не лично, — согласился Радгар.
Тут вернулась служанка с тремя пенящимися кружками. Фейн поднял ту, что подвинул ему Овод, и осушил ее одним невероятно долгим глотком; горло его ритмично пульсировало, как кузнечный мех. Остальным оставалось только восторженно наблюдать за этим. Когда он покончил с этим делом и вернул пустую кружку девице, он почти не задыхался.
Она стрельнула в него глазками, и он одарил ее улыбкой и одобрительным шлепком. Откровенное одобрение, с каким она встретила этот фамильярный жест, заставило Овода задуматься, получится ли у него так же или для этого требуется заговоренная мускулатура.
— Тогда как? — спросил Эйлвин. — Амброз?
— Он послал с посольством Клинка, хотя, подозреваю, обещал этого не делать, — и Клинка, очень близкого ему. Тот называл себя Гесте. У Клинков был свой счет к моему отцу.
Слышал что-нибудь про такого?
— Нет. — Лицо Эйлвина снова выражало откровенную угрозу. — Так как, ты говоришь, мог попасть внутрь шивиалец?
— У него могли быть свои способы.
— Ну, например?
Радгар покосился на Овода, словно ожидая, что тот скажет что-нибудь, но тот терялся в догадках точно так же, как Эйлвин.
— Невидимость.
— Вздор, — фыркнул Эйлвин и отхлебнул из кружки.
— Пожалуй, я согласен, — заметил Овод."
"— Возможно.
