А уж когда я узнал, что у него есть еще несколько частей, взвыла вся семья, когда я единолично захватил DVD-плеер и телевизор.
Прошла уже примерно половина фильма, а я до сих пор пытался понять, для чего я остался. Чухан вряд ли явится, время почти перевалило за полночь, и в моем присутствии в доме у подчиненной уже не было необходимости. Пора уходить и дать девушке время на отдых.
— Вам не холодно? — вдруг спросила Уральцева, вероятно, заметив мои телодвижения.
— Нет.
— А я что-то замерзла. Сейчас плед принесу, — решительно встала она и вышла из гостиной, оставив меня одного.
Через несколько секунд вернулась с двумя пледами и внезапно погасила свет. — Ой! Я по привычке. Просто привыкла смотреть телевизор в темноте, — свет снова зажегся над головой.
— Оставь выключенным. Без него и правда лучше.
Свет снова погас. Уральцева прошла мимо меня, села на свой край дивана и протянула мне плед:
— Я для вас тоже на всякий случай захватила. Вдруг замерзнете.
— Спасибо, — принял из ее рук мягкую ткань и, не зная, куда его убрать, положил на свое колено и сверху прижал рукой.
Укутавшись в плед, Майя вновь сосредоточилась на просмотре, а я думал о том, как бы уйти так, чтобы это было уместно и не казалось оскорбительным для хозяйки квартиры, которая любезно принесла для меня плед.
Так в раздумьях я просидела до конца фильма и счел, что его завершение можно считать отличным поводом для того, чтобы уйти. Волноваться о Тимке не приходилось: Матвей почти каждые полчаса присылал фотографии спящего Тимки и себя «красивого».
"
"— Ну… — прочистил я горло и оттолкнулся от спинки дивана под мелодию к титрам в конце фильма. Пора прощаться.
— Мирон Александрович, — обратилась ко мне Уральцева, от которой в полумраке в углу дивана были видны только большие глаза, торчащие из пледа и отражающие свет телевизора. — А давайте картошку пожарим? Я не наелась пирогом, — виновато-грустное бормотание из-под одеяла вызвало у меня улыбку. — Или вы уже уходите?
Кто я такой, чтобы отказывать большим совиным и очень голодным глазам?
— С луком? — спросил я после некоторой паузы, пока Уральцева слишком очевидно теряла хорошее настроение.
— Угу! — резко кивнула она, а глаза ее вновь зажглись задорным огоньком. Плед отлетел в сторону, а сама Уральцева уже успела выпорхнуть из гостиной и начала греметь посудой в кухне, где загорелся свет.
Тихо усмехнувшись, последовал за ней.
— Я чищу и крошу картошку с луком, а вы жарите, — командовала девушка, размахивая ножом.
