По-моему, это самый крутой персонаж из всего фильма.
— Ясно. Будем смотреть на главу охранников Имхотепа и иногда следить за сюжетом, — кивнул я понятливо.
— Да!
К концу фильма ерзающая на месте, возмущенно или удивленно вздыхающая, в страхе прикрывающая при виде мумии глаза и смеющаяся Майя внезапно уснула.
Три часа ночи. Учитывая, каким был богатым на события вечер, неудивительно, что после сытного и позднего ужина она не только расслабилась в моем обществе, но и уснула. Прижав кулачок к подбородку, она спала так крепко, что даже не реагировала на мой кашель и покряхтывания.
Только ноги в меня уперла.
Отключил звук у телевизора, встал у дивана и аккуратно накрыл девушку вторым пледом, который она приносила для меня. Поправив на ее ногах ткань, выключил телевизор совсем и неслышно покинул квартиру, прикрыв за собой дверь. Несколько раз убедился, что ее никто не сможет открыть снаружи, и тихо удалился.
Глава 33
— Уральцева!
Как Зевс молнии, так Мирон Александрович метал моей фамилией из своего закрытого кабинета.
Понедельник — день тяжелый, но еще тяжелее он кажется под тяжестью вопля, с которым моя фамилия летит из плотно закрытой двери.
— Насыпь ему кофе и слабительное! — шикнула я Стёпе, пробегая мимо его барки с подносом с грязной посудой в кухню.
— А слабительное-то зачем? — спросил Стёпа, когда я вернулась из кухни.
— Чтобы для разнообразия кричал мою фамилию из другого кабинета.
Под сдержанный смешок друга прихватила чашечку горячего горького кофе и пошла с ней в кабинет Демони.
"
"Должно быть, в пятницу вечером за мной приезжал его брат-близнец, который добрый, внимательный и чуткий. Или сам Демоня становится таким только с наступлением темноты, но при свете дня он, казалось, ненавидит всё живое. И не приведи господь улыбнуться при нем — он сразу решит, что кому-то стало жить хорошо и тут же испортит эту самую жизнь до конца дня.
Приличия ради стукнула разок в дверь костяшкой указательного пальца и только после этого вошла в кабинет.
Сразу повеяло холодом. Рефрижератор Александрович сидел за своим рабочим столом и раздавал арктический холод одними только своими нахмуренными бровями.
На секунду закатила глаза и сразу нацепила фальшивую дежурную улыбку:
— Ваш кофе, Мирон Александрович.
— Почему так долго? — буркнул он под нос и не глядя потянулся к чашке.
Из вредности отвела ее в сторону и повторила снова, когда рука его вильнула. Резкий взгляд серых глаз впился в мое лицо.
