Влюбись в меня

Он с секунду смотрел на меня, а затем отвел глаза, потер ладонью грудь и нахмурился.

– Как только я понял, что был рядом, когда ты открыла посудомойку, но даже не заметил, что случилось, мне захотелось врезать себе промеж ног.

У меня глаза полезли на лоб.

– Я серьезно. С тобой происходил какой-то ужас. Ты нашла в посудомойке свои трусики! Ты не знала, как это случилось, и не понимала, то ли вызывать охотников за привидениями, то ли срочно бежать к психиатру. Должно быть, ты места себе не находила. Но была при этом одна.

Я вздохнула, но облегчения это не принесло.

– Ты злился… И у тебя было на это полное право.

– Да, я злился, – сказал Рис и взглянул на меня сквозь густые ресницы. – Но я должен был тебя поддержать. У тебя должен был быть шанс остановить меня и объяснить, что случилось. Не твоя вина, что ты этого не сделала. Это я загнал тебя в угол, и я сожалею.

Я открыла рот от удивления.

– Нам пора поговорить, – заявил Рис тоном, не допускающим возражений. – И на этот раз сказать друг другу правду. Всю правду. Без утайки.

Почувствовав, что ноги подводят меня, я облокотилась на решетку балкона. Впрочем, бежать я не собиралась. Трусихой меня было не назвать. По крайней мере, я старалась быть смелой.

– Ты прав, – сказала я, отчаянно желая, чтобы он надел футболку, ведь его тело не давало мне сосредоточиться.

– Ты знаешь, что я рассердился, и понимаешь, почему.

– Ты ненавидишь ложь больше всего на свете. Я понимаю, что это из-за твоего отца, – сказала я и поспешно продолжила: – Именно поэтому мне было так сложно рассказать тебе о той ночи. Не подумай, что я оправдываюсь. Мне просто хочется, чтобы ты понял мои мотивы.

– Рокси, ложь не то, что я ненавижу больше всего на свете. Я ненавижу чертовых хищников, которые охотятся на женщин и близких мне людей. Еще я ненавижу убийства и изнасилования, – продолжил он, хотя я уже поняла его мысль.

Внутри меня все сжалось. Ну вот, понеслось…

– Поэтому я и ушел. Я жалею об этом. Скажу честно, это было к лучшему, потому что мне меньше всего хотелось бы ляпнуть что-нибудь, что уже не получилось бы забрать назад, но теперь я знаю, с чем ты столкнулась в то утро, и жалею, что не остался. Если бы не ушел, возможно, ты бы все мне рассказала. – Он потер ладонью шею.