Влюбись в меня

 – Но давай пока что забудем обо всем этом, у нас еще будет возможность это обсудить, когда приедет Колтон.

– Хорошо, – насторожившись, сказала я.

Рис наклонил голову и глубоко вздохнул.

– Мне нужно было побыть одному, проветриться и успокоить свой гнев. Я на собственном опыте знаю, что рассерженным важных разговоров вести не стоит. Обычно в таком случае все становится только хуже, а мне совсем не хотелось, чтобы мы с тобой вставали на эту дорожку.

Но разве все и так не было плохо?

– Я не готов был говорить с тобой в четверг, но понимал, куда все движется.

Я глубоко вздохнула и велела себе крепиться.

– Я думал об этом. Понимаю, почему ты расстроилась, и знаю, что ты знаешь, почему расстроился я. Мы оба натворили дел.

– Это точно, – прошептала я, чуть не плача. Когда я попыталась отвернуться, он поймал мою руку, и я снова посмотрела на него.

– По-моему, мы все сделали не так, – сказал Рис, переплетая наши пальцы.

Я не представляла, к чему он клонит, но он держал меня за руку, так что я готова была отправиться с ним туда, где мне не захотелось бы поскорее спрыгнуть с балкона.

– Теперь поговорим без утайки. Мне нужно кое-что тебе сказать.

– Без утайки, – повторила я.

– Впервые я заметил тебя – по-настоящему заметил, – когда тебе только исполнилось шестнадцать. Ты была на заднем дворе вместе с Чарли. Я понятия не имел, что вы там творите с детской горкой, да мне и не было до этого дела, ведь на тебе было самое откровенное бикини, которое я видел в своей жизни.

– Что-то я не помню никакой горки, – пробормотала я.

– Зато я помню, – сказал Рис и подтянул меня к себе. – Был июнь, около двух часов дня. Я смотрел на тебя из кухни и все твердил, что ты еще слишком мала, чтобы думать о том, о чем думал я.

Сгорая от любопытства, я не смогла пропустить это мимо ушей.

– О том, о чем думают все подростки, когда видят горячих штучек в купальниках, едва прикрывающих задницу, – ответил Рис. – Я не отходил от окна, пока мне не приспичило. Пожалуй, тебе лучше не знать, чем я занялся, когда я все же от него отошел.

– Чем ты занялся? – спросила я.

Он изогнул одну бровь.

– Даю две подсказки: душ, моя рука.

– О, – вырвалось у меня, и по коже побежали мурашки.

– Да, – сказал он и подтянул меня еще ближе. Моя нога уперлась ему в колено. – А потом, когда тебе было семнадцать, ты подарила мне на день рождения самодельную открытку. Не знаю, почему, но в тот день ты улыбнулась мне и навсегда осталась на моем радаре.