Влюбись в меня

Похоже, какую бы пустоту я ни чувствовала, мои интимные места желали другого.

Рис повернулся ко мне, наклонил голову набок и внимательно меня изучил. С субботы мы почти не говорили. Впрочем, он-то пытался меня разговорить и был рядом, хотя я его об этом не просила. Так же и с похоронами. Я не просила его идти со мной, но он собрался раньше меня, и я лю… ценила его за это.

Я подошла к кухонной стойке.

– Ты взял отгулы на работе? – спросила я.

Рис медленно кивнул, поправляя манжеты.

– Да, не хотел оставлять тебя одну.

– Ты не обязан был этого делать, – заметила я.

– У меня были отгулы. К тому же все понимают. – Он подошел ко мне и заглянул в глаза. – Я вернусь к работе на следующей неделе.

– Спасибо. Ты… так меня поддержал.

– Малышка, – сказал Рис, обхватив мое лицо руками, – так ведь и поступают в подобных ситуациях. – Он провел большими пальцами по моим скулам, а мне только этого и надо было. – Я рядом.

Отвернувшись, я зажмурила глаза. Рис прижал меня к груди и обхватил руками. С секунду я не двигалась.

– Это несправедливо, – пробормотала я ему в грудь.

Он поцеловал меня в макушку.

– Несправедливо, – согласился он.

В груди полыхал пожар. Я отстранилась от Риса и глубоко вдохнула.

– Я готова, – сказала я.

Думаю, он это понял.

Прощальную церемонию устроили в похоронном бюро, которое находилось в самом центре кладбища, по размерам не уступавшего небольшому городку. Дорожки извивались под ветвями могучих дубов, которые еще не сбросили листву.

Мама с папой уже ждали снаружи вместе с Гордоном и Томасом. Меган стояла рядом с мужем, положив ладонь на округлившийся живот. Все они, даже Томас, обняли меня, хотя мне этого не хотелось. Было бы лучше, если б они поздоровались со мной так же, как с Рисом, ограничившись кивком и рукопожатием. Этого мне достаточно.

– Милая, – пробормотала мама, целуя меня в лоб. У нее в глазах стояли слезы.

– Знаю, – прошептала я, отстраняясь от нее и поднимая глаза к безоблачному небу. День был слишком прекрасен для похорон. Я взглянула на папу, которому в строгих брюках и рубашке было столь же неуютно, как и Томасу.

Он перехватил мой взгляд, и я заметила печаль в его спокойных глазах. Чарли был ему как сын. Мои родители всегда о нем заботились. Я понимала, что теперь они тоже страдают.