Влюбись в меня

Рис поправил форму, надел портупею и поднял мою одежду с пола. Я наблюдала за ним, положив голову на руку. Выпрямившись, он шлепнул меня по заднице.

– Извращенец, – пробормотала я.

– Тебе же нравится, – подмигнул мне он.

Смеясь, он протянул мне кардиган.

– Дай-ка я тебе помогу.

Я удивилась, но все же вздохнула и подняла одну руку.

– Утром я хочу вернуться и найти тебя в своей постели, одетую только в эту кофту.

– Ты точно извращенец.

Рис коснулся губами моих губ.

– Жаль, что мне нужно идти.

– Мне тоже жаль, – сказала я, поправляя воротник его формы. – Но я тебя дождусь.

Он снова поцеловал меня, обнял за талию и поднял с дивана.

– Проводишь меня до двери?

До двери было от силы шагов десять, так что я могла с этим справиться. Шагая за ним, я утешала себя мыслью о целом ведерке шоколадного мороженого, которое стояло в морозилке специально для меня. Я собиралась обнять это ведерко, как только Рис шагнет за порог.

Он обернулся и окинул меня взглядом.

– В воскресенье все в силе? – спросил Рис.

Ах да, воскресенье. В воскресенье начиналась вторая фаза моего проекта по… прощанию с прошлым. День обещал быть тяжелым, но я чувствовала, что готова к нему. Поднявшись на цыпочки, я поцеловала Риса в губы.

– Хорошо, – ответил он и открыл дверь.

Он оглянулся через плечо.

Довольная улыбка расплылась по его лицу. Мое сердце пустилось в пляс.

– Я люблю тебя, малышка.

Закрыв дверь и повернув собачку замка, я поняла, что это гораздо приятнее любого прощания.

Когда мы вышли из пикапа Риса, легкий ветерок колыхал ветви деревьев, нависавшие над дорогой. Я подошла к водительской двери. Вздернув подбородок, я грустно посмотрела на кладбище, скользя взглядом по мраморным памятникам и склепам. Светило солнце. Небо было идеально синим. Редкие белые облачка казались ватными. Я представила, какие краски нужно смешать, чтобы получить правильный оттенок цвета для неба и облаков. Рисовать облака мне всегда нравилось – это было легко и забавно.

– Готова? – спросил Рис, вставая рядом.

Поджав губы, я кивнула, и мы пошли вперед по мощеной дорожке. От волнения и печали у меня в горле стоял ком, и я подозревала, что избавиться от него мне удастся не скоро. Я знала, что однажды вспомню о Чарли и не почувствую горечи, что в моих воспоминаниях о нем останутся лишь счастье и тепло, которые я сохраню навсегда.