Влюбись в меня

Кивнув, я не удивилась, когда почувствовала прилив знакомой печали при мысли о множестве рисунков, висящих на стенах палаты.

– Когда ты нарисуешь что-нибудь для меня? – спросил Рис, крепче сжимая мое плечо.

– Когда ты станешь чистить мой бассейн, – выпалила я.

Рис озадаченно на меня посмотрел.

– У тебя нет бассейна.

– Знаю. Вот когда появится и ты будешь его чистить, тогда я что-нибудь нарисую, – улыбнулась я. – Думаешь, я шучу?

Запрокинув голову, он рассмеялся и притянул меня к себе. Сначала я навалилась на него, а затем и вовсе оказалась на спине, головой у него на коленях.

– Такому всех копов учат? – ошарашенно спросила я.

– Да, в академии нам показывают этот особый прием. – Его густые темные ресницы опустились, когда он положил руку мне на бедро. – Жду не дождусь, когда смогу испробовать его на тебе.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как сердце подпрыгивает у меня в груди. Казалось, он не замечает, что его рука лежит на мне.

Другой рукой он осторожно убрал у меня с лица прядь волос. Мое сердце дрогнуло от этого жеста. Когда его ресницы поднялись и я увидела пронзительно-синие глаза, я поняла, что одной этой ночи мне точно будет мало.

Не успела я обдумать это, как он заговорил.

– Могу я задать тебе вопрос?

Я хотела, чтобы он спросил, можно ли меня поцеловать. На этот вопрос я бы ответила громким «да».

– Рокси, о чем ты думала, когда швырнула книгу?

Ого. К такой неожиданной смене темы я была не готова.

– На самом деле… я ни о чем не думала.

– Малышка, – сказал Рис, играя прядью моих волос, – по-моему, в нашей жизни не бывает ни секунды, когда мы ни о чем не думаем.

Я отвела глаза и прикусила губу. Вспомнив тот момент, когда Генри схватил меня за руку, я поняла, что у меня в голове было много мыслей, так много, что мне казалось, будто их нет вовсе.

Рис выпустил прядку и провел пальцем по моей нижней губе, из-за чего я ахнула… и ответила ему.

– Я его ненавижу, – выпалила я, чувствуя, как эти слова становятся тяжелыми, словно обещание расплаты. – Рис, я его ненавижу. Я раньше не знала ненависти, но теперь, когда я вижу его, я хочу… хочу, чтобы он страдал, как страдает Чарли. Об этом я и думала, когда швырнула книгу.

Черты лица Риса смягчились.

– Я понимаю, что это плохо, – продолжила я, закрыв глаза и медленно выдыхая. – Я понимаю, что мой поступок не сильно отличается от поступка Генри.