Влюбленным вход воспрещен!

Кое-где в нашем городе еще сохранились такие заведения, наследие советских времен – котлетные, бульонные, пельменные, шашлычные. Подобные забегаловки держатся на плаву за счет специфического контингента – немолодых умеренно пьющих мужиков, которые заходят в такие местечки, чтобы выпить рюмку-другую дешевой водки в компании таких же обломков минувших лучших времен, закусить нехитрой снедью и поговорить о своем былом великолепии.

Во всяком случае, здесь я в своем перепачканном плаще никого не испугаю.

Когда я появилось в просторном полутемном зале «бульонной», среди местного контингента возникло даже известное оживление.

– Девушка, выпейте с нами! – замахал мне бородатый тип лет пятидесяти в лихо заломленном берете, со следами былой интеллигентности на лице, выпивавший в компании двух-трех таких же потертых интеллигентов. – Поговорим об искусстве, о литературе!

– Лучше с нами! – зазывали от другого столика трое бывших моряков в форме без знаков различия. – Зачем вам литература? Поговорим о дальних плаваниях, об экзотических странах!

– Дуй к нам, сестренка! – пригласили от самого дальнего столика в углу, где сидели вовсе уж замурзанные работяги.

– В следующий раз, мальчики! – я послала им всем общий воздушный поцелуй, пересекла зал грациозной походкой королевы бала и скрылась за дверью туалета.

Как ни странно, здесь оказалось довольно чисто, имелось зеркало, из крана текла горячая вода и даже имелся в наличии ящик с бумажными полотенцами.

При помощи этих полотенец и воды я кое-как отчистила свой плащ и туфли, привела себя в порядок и придирчиво осмотрела в зеркале свое отражение.

Конечно, Ольга сказала бы, что я выгляжу ужасно, но, по крайней мере, теперь меня не примут за бомжиху, мною не станут пугать маленьких детей, и даже таксисты-частники, великие психологи нашего времени, не объедут меня, как объект повышенной опасности, а охотно затормозят, если я подниму руку…

Проблема только в одном: мне совершенно нечем заплатить за проезд, а самое главное – мне некуда ехать…

С этой грустной мыслью я покинула гостеприимную бульонную под разочарованными взглядами бывших моряков и интеллигентов, а работяги уже забыли о моем появлении, так что и не расстроились.

Раздался визг тормозов, и буквально в сантиметре от меня затормозила машина. Я вскрикнула, нога на непривычно высоком каблуке подвернулась, и я грохнулась на асфальт.