Влюбленным вход воспрещен!

Иначе как объяснить, что она поглядела помягче и сказала:

– Слушай, ты, наверное, есть хочешь? Что чай – кишки прополоскали, и все…

– Хочу, – согласилась я, – только неудобно вам мешать.

– Аристарх ушел, – Марина повернулась к двери, – он вечерами часто уходит на тусовки разные, по гостям…

Я сообразила, что с натурщицей, наверное, являться на тусовки не принято, поэтому ей скучно. Однако есть хотелось зверски, утром выскочила из дома по звонку Григория, даже не позавтракав. И я бодро устремилась вслед за Мариной на кухню.

Первое, что я там увидела, был ужасающих размеров черный котище, который с утробным чавканьем поедал из огромной миски кошачьи консервы.

– Пойду руки вымою, – сказала я, а когда вернулась на кухню, оказалось, что мой стул занят Бегемотом. Вообще-то одного стула ему было мало, и Марина подставила сбоку табуреточку, чтобы внушительный котик во сне не свалился на пол. Я хотела согнать наглого котяру, но он зашипел, как раскаленная плита, когда на нее плеснут ненароком водой.

– Не делай этого! – предупредила Марина, да я и сама уже догадалась, что с этим исчадьем ада лучше не связываться.

Марина ловко носила по кухне свое полное тело. Двигалась она вроде бы и не торопясь, а на столе уже стояли две большие тарелки с ярко-синим ободком, солонка и перечница, а на плите скворчали на огромной чугунной сковороде куски ветчины. Марина взболтала в глиняной миске штук пять яиц и вылила на сковородку. Вообще в этой кухне было много простой керамической посуды, на стене висели расписные тарелки и рыба.

Очень красивая глиняная рыба с голубой чешуей и синим глазом. Другого не было видно.

Напоследок умелая натурщица посыпала омлет тертым сыром, поделила на равные части и выложила на тарелки. Потом налила в два бокала розового вина и подвинула мне плетеную корзиночку с крупно нарезанными ломтями хлеба.

Я мазала куски хлеба неприлично толстым слоем желтого масла, ела вкуснейший омлет, заедала его салатом из помидоров и запивала все это вином.

Жизнь перестала быть серой, как стены в казенном учреждении, и приобрела яркие краски. Марина, однако, кормила меня не просто так, взамен она требовала приятной беседы. Что ж, ее можно понять, скучно здесь одной-то.

Я отложила вилку и откинулась на спинку стула.

– Спасибо тебе, дорогая, теперь мне легче! – искренне сказала я Марине.

– Мужик бросил? – проявила она смекалку.