Влюблен и очень опасен

– А кто твой отец? – растерянно, пошатнувшимся голосом спросил парень.

– Кирилла Дмитриевича знаешь?

Вася подобрался, вытянулся в полный рост, но в его повинном взгляде было больше молодцеватой иронии, нежели раскаяния.

– Извините, ошибочка вышла. Не признал.

– Новенький?

– Да, сегодня поставили. Я смотрю, Груша идет, а ты... вы... с ним. Ну, я и подумал, что хозяйская дочь не может с ним под ручку держаться.

Он смотрел на нее порицательно и с юморком. Дескать, ничего страшного, Насте надо лишь осознать свою ошибку, исправить ее, и тогда она поднимется в его глазах.

– Почему?

– Ты... Вы такая красивая, а он... Гоблин, одним словом.

Настя невольно улыбнулась. А ведь она тоже называла Марка гоблином.

– Только гоблин – это сила. Уродливая, но сила. А Груша, он груша и есть. Боксерская. Мы в школе на нем удары отрабатывали, – хмыкнул Вася.

– Как это? – в надежде, что ее догадки не подтвердятся, оторопело спросила Настя.

– Ну, как боксерскую грушу молотят. Глупо, конечно, баловство. Но зло брало: мы его бьем, а он терпит.

– Он что, даже не огрызался? – разочарованно переспросила Настя.

Она училась в элитной школе, но и там был свой мальчик для битья: жирный, гадкий, сопливый, с противным гнусавым голосом. Он постоянно ябедничал учителям, но это не спасало его от регулярных и тайных экзекуций. Насте и самой приходилось участвовать в расправе над ним; бить она его не била, но на словах оскорбляла.

– Трусы боятся огрызаться. Они думают, что если дать сдачи, то наваляют еще больше. В принципе, так оно и есть. Тут не сдачи давать надо, а бить. Да так бить, чтобы обидчик не мог подняться. Но Марк так не умел. Да и не умеет. Как был чушком, так чушком и остался.

– Неправда, он умеет держаться, – не согласилась Настя.

– Может, маску научился носить. Все-таки тридцать лет. Должна же была жизнь чему-то научить. Но внутри, по-любому, труха. Наехал на меня, типа я простой охранник. Знает, что я не могу ему отвесить, – презрительно скривился Вася. – А если мог, он бы так не сказал. Ну да, то, что в школе можно было, сейчас нельзя.

– Зачем же ты трогаешь его?

– Да говорю же, слизняков по жизни не люблю.

– А сам не слизняк?

– А на твоего отца слизняки работают? – спросил Вася.