Влюблен и очень опасен

Бугарь беспомощно плюхнулся на пол, затылком упершись в дверцу шкафа. Удар на какое-то время парализовал его, но сознания он не потерял. Вася видел, как Марк снимает с его плеча «узи», но ничего не мог поделать.

Должен он был видеть и то, как Марк открывает дверь в трапезную, где в обществе своих приятелей говел Каховцев. Но у него не было никакой возможности спасти своих боссов. Зато у Марка были развязаны руки.

Пистолет-пулемет был продолжением его правой руки, нейронным нервом связанной с подсознанием. Он лишь мысленно задал себе цели, а рука с точностью самой совершенной автоматизированной системы управления наводилась на них.

Сейчас он был похож на робота, действующего по заложенной в него программе. Никаких человеческих эмоций в его действиях – ни злости, ни жалости. И совсем не важно, что Каховцев собирался его убить. Месть и сведение счетов здесь совершенно ни при чем.

Каховцев обладал отменной реакцией. Он даже успел испугаться, прежде чем две пули одна за другой выбили из него дух.

Следующими на очереди были его собутыльники. Прибор бесшумной стрельбы надежно глушил выстрелы; слышно было только, как чихает ствол и стучит затвор. И с каждым таким звуком смерть все ближе подбиралась к Тимуру Сергеевичу."

"Журыгин был в банной тунике, под этой скромной одеждой у него не было пистолета. Но смерть приближалась так быстро, что, будь у него оружие, он все равно не успел бы пустить его в ход.

– Груша, ты чего? – только и успел спросить он, прежде чем на него уставился ствол «узи».

Хотел было Марк сказать, что не Груша он, а Грушин. Неплохо было бы спросить, зачем бывший учитель натравил на него Бугаря. И как вообще он докатился до такой жизни. Но киллер не разговаривает, он убивает. И даже короткое «извини» не вырвать из него. Все слова потом.

Но все-таки Марк изменил своим правилам, когда вернулся к Бугарю.

– Ты хотел застрелиться. Я тебе помогу.

Вася смотрел на него широко раскрытыми от ужаса глазами. Возможно, он думал, что Марк ему снится. Мальчик для битья не способен был справиться с ним, а затем хладнокровно, за две-три секунды расстрелять четырех человек.

Такое могло только присниться. Что ж, пусть Вася думает, что умирает во сне.

5

Когда-то Насте нравилось проводить время в небольшом холле между своей и отцовской половиной. Это была особая зона в доме, экономка и горничная появлялись здесь редко, а охранникам и вовсе вход запрещен. Здесь было спокойно и уютно. И еще ощущалось родительское присутствие.