Влюбленный маркиз

И хотя Медди наверняка так и будет краснеть всякий раз, когда увидит нового работодателя, ей придется с этим смириться ради сестры, этого места и будущего. Ей дали еще один шанс, и надо быть полной идиоткой, чтобы им не воспользоваться.

Она была не совсем уверена, как леди Элизабет узнала, кто она, лишь потому, что ее брат назвал имя Медлин, но разве это важно? Важно то, что у нее есть.

Медди открыла дверь в комнаты леди Элизабет. Ее хозяйка, устроившись на серо-зеленом диванчике у окна, читала книгу.

– Вы познакомились с моим братом? Он очень хороший, уверяю вас.

Медди позволила себе заметить:

– Думаю, вам прекрасно известно, что я уже встречалась с вашим братом.

Элизабет быстро захлопнула книгу, положила на диванчик и встала:

– Простите великодушно.

– Нет-нет, напротив, я очень вам благодарна, леди Элизабет.

– Ну, во‐первых, я знаю, что представляет собой леди Генриетта – жуткая особа. Вряд ли работа у нее была вам в радость. А мне действительно срочно была нужна камеристка. – Она помолчала, потом добавила: – И, наконец, я наняла вас потому, что вы первая, к кому Джастин проявил интерес.

Медди прижала руку к шее и отчего-то севшим голосом переспросила:

– Интерес? Но я… я служанка, камеристка.

Элизабет взмахнула рукой, оборвав ее на полуслове:

– Сейчас вы камеристка. Но из книг мне известно, что обстоятельства могут измениться в любой момент, когда этого меньше всего ждешь.

Загадочно улыбнувшись, леди Элизабет прихватила книгу и вышла из комнаты.

Медди смотрела ей вслед, и мысли у нее метались и путались, но в одном ее новая хозяйка была права: обстоятельства действительно могут измениться – это с ней уже случалось, причем дважды.

Глава 15

Джастин сидел в кабинете и нервно барабанил пальцами по столу, не в силах справиться с приступами вины. По его вине Медлин (вот черт, он до сих пор не знает ее фамилии!) выгнали с работы, хотя девушка пыталась лишь немного развлечься на балу. Пусть несколько странным образом, но это ведь не преступление.

Ей просто хотелось развеяться, к тому же он помнил, как она волновалась перед танцем.