Волосы ниспадали из-под диадемы мелкими локончиками, обрамляя лицо, а сзади были уложены так, что напоминали прическу, которая вошла в моду в Англии еще несколько лет назад. Вдвоем горничные надели на Дэнни через голову нижние юбки, а потом — самое чудесное бальное платье на свете.
Казалось, волшебник сотворил его из бледно-лавандового шелка. Ближе к подолу платье украшали два волана из тюля и кружев. Ко второму горничная пришила полосу белого шелка, а поверх него пустила фиолетовое кружево. Тем же фиолетовым кружевом были отделаны короткие рукава-фонарики и глубокий вырез-декольте, а также верх длинных белых перчаток, которые Дэнни тоже предстояло надеть.
Глядя на себя в зеркало, она думала, что это бальное платье сшили именно для нее.
Вчера при примерке оказалось, что линия талии на платье находится слишком высоко. Но мастерица-горничная сделала вставки из белого шелка и фиолетового кружева, такого же, как на подоле, и талия оказалась на положенном месте.
Наряд был таким роскошным, что Дэнни сразу вспомнился ее сон о прекрасной леди, похожей на ангела.
Вот он и стал явью. За одну ночь она превратилась в пленительную незнакомку. Дэнни не могла отвести от себя глаз. Регине пришлось буквально оттаскивать ее от зеркала, когда наступило время отправляться на бал.
— Закрой рот, Джереми, — распорядилась Регина, когда они спустились к ждущему в холле спутнику.
Но он смотрел на Дэнни во все глаза. Она медленно залилась краской. Кажется, он даже не слышал упрека кузины. Где-то глубоко в душе Дэнни проснулась гордость.
Сам Джереми выглядел внушительно и элегантно в черном вечернем костюме. Под облегающим сюртуком на шее был небрежно повязан гофрированный белый галстук, придающий ему вид щеголя. Смоляные волосы он зачесал назад, но они то и дело падали на лоб, прикрывая виски, и на шею. Выражение лица Джереми вызвало у Дэнни трепет.
Несомненно, ее вид ошеломил его. И Дэнни его понимала — она помнила, как таращилась на себя в зеркало.
Регине пришлось несколько раз ткнуть Джереми в бок локтем.
Тогда он наконец пришел в себя, преградил дамам путь и непреклонным тоном заявил:
— В таком виде из дома она не выйдет.
— А чем плох ее вид? Я же предупреждала…
— Она чертовски красива, и ты сама это видишь, Реджи.
Кузина усмехнулась:
— Глупый мальчишка! Так и было задумано.
— Ну уж нет! Я не ожидал, что она окажется… такой. Она произведет фурор, какого столица еще не видывала. Нет, Дэнни останется дома — это мое последнее слово.
