— И испортить удачную комедию?
— Ради чего тогда я кружил тебя по гостиной Реджи битый час? Если и споткнешься, не беда: все помнят, что у тебя болит нога. Что в этом сложного? Просто позволь повести тебя.
Попробовать Дэнни очень хотелось. Она уже поняла, что танцевать приятно. Поэтому она кивнула, и Джереми повел ее на середину зала. Вскоре Дэнни забыла, где она находится и кто на нее смотрит.
Его пальцы были крепкими, ладони горячими, кожа чуть шершавой. Дэнни задумалась о том, какая кожа у Джереми на всем теле.
Желание выяснить это было почти нестерпимым. Перед глазами вдруг возникла уже знакомая картина: они кружатся по залу, она крепко обнимает его ногами, оба совершенно голые, ее наполняет и музыка, и Джереми… о Господи!
— Что такое? — встрепенулся Джереми, услышав, как она тихо ахнула.
— Пустяки, — солгала Дэнни, решительно отогнала непристойные видения и спросила: — А тот парень — он что, всерьез решил стреляться?
— Нет, разумеется. Уверен, то же самое он говорит всем юным леди.
Даже такая грубая лесть бывает очень полезна. Но я предпочитаю говорить правду, и если ты в ближайшем времени не станешь моей, я точно застрелюсь.
Дэнни растерянно заморгала, а потом расхохоталась.
— И это, по-вашему, правда?
— Ну, не совсем, но в общих чертах. Я уже в отчаянии, дорогая.
У нее перехватило дыхание. В его глазах отражалось не только отчаяние, но и обжигающая страсть, готовая выплеснуться наружу. Дэнни потупилась, опасаясь немедленно поддаться искушению.
Чтобы сменить тему, она спросила:
— Кто научил вас танцевать?
— Первый помощник моего отца. Дэнни насмешливо приподняла бровь.
— Первым помощником вашего отца была женщина?
— Нет, Конрад Шарп по прозвищу Конни — шестифутовый, огненно-рыжий шотландец. Если бы ты видела, как он целый час притворялся женщиной, чтобы научить меня вести в танце, ты бы лопнула со смеху!
— Воображаю! — засмеялась Дэнни.
— Но я-то знаю: учить меня ему было не так приятно, как мне — тебя.
Дэнни вспыхнула:
— Джереми, ведите себя прилично!
— Ни за что! — шепнул он ей на ухо.
И он принялся сыпать шутками и усердно смешить Дэнни. Он оказался отменным танцором и был сегодня неотразим — нет, он всегда выглядел превосходно, но сегодня, в черном облегающем фраке — особенно. Танцуя с ним, Дэнни чувствовала себя любимой, ей казалось, будто ее место — здесь, в этом зале. Давно она так не веселилась. Отрицать это Дэнни даже не собиралась.
