И еще один момент прошел для нее незамеченным — когда Джереми успел снять сюртук и рубашку. Дэнни понятия не имела, как и когда это произошло, но вдруг, когда он прижал ее к себе, ощутила обжирающее прикосновение его обнаженной кожи.
Теперь он снимал с нее панталоны — медленно, не спеша. Боялся, что она его остановит? Об этом Дэнни и не помышляла — так ей нравилось дотрагиваться до его нагого тела. Наконец длинным плавным движением он спустил панталоны по ее ногам — по бедру, колену, икре, щиколотке, и панталоны повисли у него на руке.
Куда девать собственные руки, Дэнни не знала, поэтому начала приглаживать ему волосы, надеясь, что поцелуи не прекратятся. Беда была в том, что до сих пор она не понимала, чего именно хочет, а теперь поняла.
А Джереми все знал с самого начала. И решил, что больше незачем мучить ее неизвестностью.
Положив ее руки к себе на шею, он попросил:
— Обними меня покрепче, детка.
Так она и сделала, а он накрыл ее своим телом, и оказалось, что именно об этом она и мечтала. А потом ее пронзила жгучая боль.
Дэнни вскрикнула, схватила его за волосы и заставила поднять голову.
— Какого черта ты это делаешь?
Джереми уставился на нее, как на помешанную, но потом мягко улыбнулся:
— Дэнни, детка… — Он попытался что-то объяснить, но снова прильнул к ее губам с неугасающей страстью.
И он надеялся заткнуть ей рот? Она отвлеклась лишь на минуту.
— Больно бывает только в первый раз, — наконец заговорил он. — Да и то вначале. Но больше я никогда не причиню тебе боли. Честное слово.
— Потом он посерьезнел и спросил: — Но как получилось, что ты до сих пор девственница?
— А как же иначе? Ведь все эти годы я была мальчишкой.
— Но я думал… не важно. — Его лицо светилось нежностью. — Я рад тому, что ты была невинна.
— Я и сейчас девственница, — поправила она.
— Была, — подчеркнуто произнес он, многозначительно улыбаясь.
И тут Дэнни взорвалась:
— Проклятый ублюдок, ты превратил меня в шлюху!
— Господи, с чего ты взяла? Женщина, которая предается любви с одним мужчиной, — не шлюха.
Более надежного способа избежать древнейшей профессии не существует — разве что оставаться девственницей, а об этом говорить уже поздно.
— Тогда кто же я?
— Милая, ты самое прелестное создание на свете. — Он наклонился и лизнул ее сосок. — Несравненное. — Он лизнул второй. — Беспокоиться надо лишь об одном: как часто мы будем предаваться этим утехам.
Он усмехнулся, и у Дэнни опять перехватило дыхание от страстного желания прижать его к груди.
