Меня обвинили во всех смертных грехах и пригрозили отправить в тюрьму, если я не отдам им мальчика и не пообещаю никогда не навещать его.
— Неужели они могли посадить тебя в тюрьму?
— О да, с легкостью! В конце концов, кто поверит ничтожной кухарке, если ее слова опровергают две леди и знатный лорд?
— Но почему тебе запретили видеться с малышом? Ты же его мать!
— Они не хотели, чтобы ребенок знал об этом. Он — наследник состояния. Его воспитывают, как аристократа.
— Без матери? Но как они объясняют в свете, откуда взялся ребенок?
— О, его светлость женат.
Я не знала этого и никогда бы не узнала, если бы… Но он прятал жену не только от слуг: хозяин давным-давно жил отдельно от нее. Видно, они не ладили, вот она и пожелала расстаться. Сестры как-то упоминали, что она вернулась к своим родителям.
— А почему просто не развелась с ним?
— У лордов не принято разводиться.
— И сестры решили объявить, что это ее ребенок? И жена лорда согласилась?
— Они умеют добиваться своего. — Клэр придвинулась ближе к Дэнни и зашептала: — Наверное, они пригрозили силой вернуть жену к моему хозяину.
И она согласилась на все, лишь бы этого избежать.
— Они сами сказали тебе это? — ужаснулась Дэнни.
— Нет, но обсуждали свой план при мне, как будто меня и нет вовсе, а я слышала каждое слово.
Опять «невидимость»! Удивительно, как часто господа не замечают присутствия слуг.
— А тебя, конечно, сразу после этого выставили за дверь?
У Клэр опять задрожали губы.
— В тот же день, да еще взяли с меня клятву, что я никогда больше не приду в этот дом и не попытаюсь увидеться с сыном.
Но ему наверняка хорошо живется — лучшие игрушки, какие только можно купить за деньги, лучшие школы…
— И судя по твоим рассказам, мерзкая семейка. Клэр вздохнула:
— Нет, сестры на него наглядеться не могли.
— Откуда ты знаешь?
— Тетя некоторое время работала в том же доме и видела, как относятся к малышу. Хозяева не знали, что она моя тетя, поэтому ее выгонять не стали. Она говорила, что мальчика обожают, рядом с ним добреют на глазах.
Даже его светлость вдруг превратился в заботливого отца.
Дэнни постепенно начинала понимать, что имела в виду Клэр, говоря о великодушии.
— Так ты думаешь, с ними ему будет лучше?
— В этом я уверена. Что могу предложить ему я, кроме позорного клейма?
Дэнни знала, что клеймо незаконнорожденного — далеко не смертный приговор. Живым свидетельством тому был Джереми.
— А любовь?
— Любви ему хватает с избытком. Нет, с этими людьми малышу гораздо лучше.
