Дрю хмыкнул:
— Хотел бы я обладать таким талантом!
— Это дипломатия, дорогой мой, всего-навсего дипломатия, — объяснил Джеймс, — которой ты так искусно обольщаешь женщин.
— А, эта дипломатия! — ухмыльнулся Дрю.
Через пять минут терпение Джеймса иссякло, и он позвал спутников:
— Идите за мной, но подождите у двери.
Дворецкий, застывший на страже у двери кабинета хозяина, сначала не хотел впускать Джеймса, но, взглянув на его лицо, поспешно открыл дверь и доложил о нем.
Альберт читал какие-то бумаги, сидя за столом.
При виде Джеймса он вздохнул:
— Как все это не вовремя!
— И я того же мнения. Но если вдуматься, для таких встреч любое время будет неподходящим. С другой стороны, для визита к старшему Мэлори у вас нашлось время."
"Это был отнюдь не вопрос. Альберт понял намек и отложил бумаги. Этого человека Джеймс видел впервые. Благородное лицо, темно-каштановые волосы с проседью на висках. Странно, что он еще не поседел сплошь — с такой дочерью.
— Я считаю, что нам нечего обсуждать, кроме даты свадьбы, — заявил Альберт.
— Вы по этому поводу?
Джеймс не ответил. Он придвинул к письменному столу один из стульев, расположив его так, чтобы было удобнее наблюдать за представлением. Стул был мягким и удобным — и это к лучшему. Джеймс подозревал, что визит затянется надолго.
Не выдержав напряженного молчания, Баскомб взорвался:
— Слушайте, вы!.. Мне известна ваша репутация, оказывать на меня давление я не позволю!
Джеймс поднял бровь.
— Полно, дружище. Какое давление, с чего вы взяли? Людей я либо игнорирую, либо… впрочем, думаю, до этого дело не дойдет.
На щеках Альберта проступила краска.
— Тогда перейдем к делу, Мэлори. Зачем вы пришли?
— Знаете, слухи — странная вещь. Они либо возбуждают любопытство и забавляют, либо приводят в ярость — каждого по-своему.
— Мне известно о слухах весьма щекотливого свойства. Того, кто их распустил, следовало бы пристрелить. Но увы, все эти слухи — правда.
— Позвольте с вами не согласиться. К счастью, далеко не все они — правда.
— Значит, ваш сын намерен отрицать свою вину? Каким же трусливым…
— Воздержитесь от клеветы, Баскомб, — перебил Джеймс. — Я могу воспринять ее как личное оскорбление.
Эти слова он произнес почти равнодушно, даже чуть лениво, но Альберт побледнел, запнулся и выпалил:
— Речь идет о судьбе вашего и моего внука!
— Будь он действительно моим внуком, мы бы не тратили времени на разговоры.
— Истина рано или поздно станет очевидна, — уверенно заявил Баскомб.
