«Не прикасайся ко мне, даже не приближайся», — всем видом говорила она. Может, потому он и разозлился? Все когда-нибудь случается впервые. Да нет, он просто терпеть не мог шантажистов и с этой крошкой предпочел бы заняться любовью, а не разговорами. Проклятие!
Джереми вздохнул. Этот вздох вывел Дэнни из задумчивости, и она сообщила:
— Я согласна быть горничной.
— Прискорбно. Было бы забавно понаблюдать, как ты справляешься с работой лакея.
Дэнни вспыхнула. Джереми поднял бровь.
— Ты не находишь? Кстати, злиться на хозяев не полагается.
Все, что разрешено им говорить — «да, сэр», «нет, сэр», «слушаюсь, сэр», с улыбкой или без нее. Вот когда станешь моей любовницей, можешь хмуриться сколько угодно."
"Дэнни чуть было не выпалила очередную дерзость, но вместо этого повернулась к Джереми спиной. Ее поза красноречиво свидетельствовала о возмущении.
— Считаешь до десяти? — сухо осведомился Джереми.
Она повернулась к нему, напряженно улыбнулась и процедила сквозь зубы:
— Да, сэр.
Он рассмеялся. Просто не смог удержаться.
Весь гнев вмиг улетучился. И правда, забавная попытка «измениться к лучшему». Джереми решил, что можно примириться и с шантажом, если рано или поздно шантажистка превратится в любовницу.
Продолжая широко ухмыляться, он сказал:
— Тогда давай обсудим все по порядку. Начнем с твоего имени.
Она не затруднилась с ответом.
— Я Дэнни.
— Нет, я про твое настоящее имя. Раз уж ты решила начать новую жизнь, вступать в нее следует с незапятнанным именем.
— Это и есть мое настоящее имя, — глядя мимо Джереми, объяснила она.
— Правда? Сокращение от Даниэллы или?..
— Больше я ничего не помню. Если мне и дали другое имя, то я об этом не знаю.
Джереми вдруг смутился. Ну разумеется, откуда сироте знать свое настоящее имя, а тем более фамилию! Должно быть, чертовски тоскливо жить, ничего о себе не зная.
Он нерешительно спросил:
— Ты не возражаешь, если я буду называть тебя Даниэллой?
— Возражаю. Никакая я не Даниэлла. Друзья зовут меня Дэнни. Но вы мне не друг, поэтому можете звать Дэн.
Она была на редкость забавна в своем упрямстве, граничащем с дерзостью. Ни на дюйм не уступит ни в чем, подумал он. Очевидно, по привычке. Джереми догадывался, что Дэнни не выжила бы, не умея постоять за себя.
— Мы все равно подружимся, дорогая, поэтому для меня ты останешься Дэнни. Кстати, красивое имя. Звучное.
— Хватит об этом, приятель, — оборвала она, спохватилась и добавила: — Сэр.
Он усмехнулся.
— Вот так-то лучше. Идем далее.
