Но я к этому готова и поэтому нацепив на лицо маску полного официоза, холодно цежу:
— Доброе утро, Владимир Максимович.
— И вы серьезно подписались на эту авантюру? — Ковальский переключает внимание на счастливого жениха. — Я был о вас лучшего мнения, Марат Константинович. Вы зарекомендовали себя как серьезный бизнесмен и вдруг решили пойти на поводу у какой-то взбалмошной девицы?
— Эта девица, — чеканит Скалаев, — моя невеста."
"Он встает с места и теперь угрожающе нависает над мужчиной, от чего тот делает трусливый шаг назад.
Ковальский вполне неплохо сложен, уверена, по крайней мере пару вечеров в неделю он проводит в спортзале, в свои сорок с чем-то он довольно известен в бизнес-кругах и может похвастаться тем, что ему удавалось выбить более выгодные условия сделки даже из самых упертых партнеров. Но сейчас он смотрит на Марата снизу вверх и, кажется, всерьез раздумывает о том, чтобы сбежать.
— Вы не понимаете, — его голос слегка дрожит, но он быстро берет себя в руки. Этот разговор для него — не просто желание отстоять собственное мнение.
Сейчас буквально решается его судьба и ничего удивительного в том, что Владимир Максимович готов идти до конца.— Я понимаю ваш интерес к Алисе Михайловне, но ее интерес к вам… поймите, Марат Константинович, у нее есть свои мотивы.
— Ее мотивы вас волновать не должны, по большому счету, моя невеста в принципе не должна вас волновать!
— Но она глава МиКрейта! — Практически визжит его собеседник. — Она способна уничтожить компанию.
— Как, интересно? — Скалаев удивленно задирает брови и смотрит на собеседника с нахальным вызовом.
— Насколько я знаю, ее пакета акций недостаточно для того, чтобы единолично принимать важные решений о будущем компании. Разве не так?
— Так, — слегка замявшись кивает мужчина. — Но… у вас ведь тоже есть акции. И если вы…, — мужчина замолкает, демонстрируя пальцами жест нашего со Скалаевым предполагаемого слияния, затем резко краснеет, осознав, что вышло это у него довольно неприлично и спрятав руки за спину, продолжает: — Вместе вы сможете проголосовать за что угодно.
— И как вы думаете, Владимир Максимович? — хищно ухмыляется Скалаев. — Проголосую я за уничтожение такой прибыльной компании?
— Нет? — Скорее спрашивает, чем утверждает он и тут же добавляет уже более уверенным голосом. — Нет. Но тогда зачем? Хотите сказать, что действительно любите ее?
От изумления такой прямотой я даже подношу ладонь к губам, Скалаев же как ни в чем ни бывало с ухмылкой заявляет:
— Всем сердцем.
